Комит Западного королевства

Я должен был тебя защитить, и теперь ты — всё, ты в безопасности, вместе со мной, и мы скоро уедем, далеко-далеко, сначала с купцами в Массилию, а там сядем на большой корабль, с роскошным шатром на корме, и уплывем. В Равенну, к экзарху, он мой друг. Или в Афины, к моим родственникам, они очень богаты, они ждут нас. Нет, лучше мы уплывем в столицу, в Город Константина, к базилевсу, в центр обитаемого мира, и никогда больше не вспомним про эту обреченную на смерть землю. Она ведь обречена, ты знаешь.

Их больше ничто не спасет, этих варваров. Придут другие варвары и сотрут всех с лица земли. И никто не поможет. И твоего отца сотрут, да. Он дурак, твой отец, он не понимает, куда дует ветер, а я умный, да, девочка моя, я понимаю.

Артемий говорил шепотом, не останавливаясь, все говорил и говорил, целуя голые ступни Флории, все в засохшей грязи и мелких порезах.

... а потом ты станешь матроной, хозяйкой моего дворца и матерью моих детей, ты создана быть матерью, девочка, ты ведь так красива, так похожа на собственную мать, когда мы ее впервые увидели с твоим отцом там, на севере, за Истром, в лесах, давным-давно.

Тебе не дано было узнать ее, она умерла, принеся тебя в этот мир, но ее лицо до сих пор стоит у меня перед глазами... а ты знаешь, я ведь принес тебе подарок, я принес то, что будет напоминать тебе о твоей матушке.

Артемий судорожно дернул к себе мешок, развязал тесемку и стал бережно выкладывать на пол его содержимое. Доспех белой твердой кожи, усиленный рядами металлических колец.

Наручи, наплечники, изящный панцирь, где на белом фоне извивалась едва заметная серебряная вязь — кони, воины, узоры.

Это был доспех ее матери, одной из правительниц далеких северных племен, тех племен, где женщины воевали наравне с мужчинами, а иногда и превосходили их отвагой, да так что ромейские книжники путали их с геродотовыми амазонками. Улиас так и называл свою любовь в то короткое лето, что был с ней вместе — амазонка.

А она не понимала, ей было не до того, ведь именно в тот год за Истр нагрянули авары, и ее народу пришлось отходить на восток, временами нападая по пути на ближние стойбища косоглазых.

— Так мы ее с твоим отцом и запомнили — полуденное солнце, вереница пеших и конных вдоль берега, телеги с семьями и скарбом. И она — наверху, на холме, белый конь, белый доспех, серебряный обруч на золотых, таких же как у тебя, волосах... Вот он.