Бойся сарматской стрелы

Принять смерть, как то подобает сармату – на коне и с оружием в руках. Такой была его последняя мысль. А после ноги у Эселта подкосились и двое – конь и человек – рухнули в пламя.

Квинт и Авдикий разошлись по своим палаткам. Гастатам и триариям полагались разные места как в бою, так и при ночлеге. Юноши-гастаты шли в передних рядах. Если им удавалось смести противника и выжить, значит – противник слабый. Для схваток с сильным врагом позади шли принципы – воины постарше, что уже пообтёрлись в битвах, отдавшие легиону не меньше десятка лет жизни и отправившие к Плутону не меньше сотни варваров каждый.

Ну а если враг оказался совсем лютый, в бой шли ветераны – триарии. Тяжёлая ударная сила, самые матёрые рубаки, прошедшие через горнило десятков войн и сотен сражений. Тот лишь факт, что воин с целыми руками и ногами, с головой на плечах дожил до перехода в этот статус, говорило что это – отъявленный неудержимый и чертовски опасный головорез в форме легионера Священного Рима.

Квинту не спалось. Впереди – первая битва.

Как удастся себя проявить? Много ли этих диких сарматов, что покусились на владенья империи, удастся сразить? Дойдёт ли в схватке дело до ветеранов, или они с принципами справятся? Вопросы отгоняли сон. Авдикий говорил, что с ним было так же перед его первым боем. Зато потом и доныне сон его не знает тревоги.

Решив немного пройтись, вдохнуть прохладного ночного воздуха, Квинт вышел из палатки. Там он встретил давешнего незваного собеседника – принципа Домнина. Он смотрел на восток.

Квинт поглядел туда же. Вдали, где виднелись Карпатские горы, светил какой-то огонёк.

– Должно быть, наши дозорные развели сигнальный костер, чтобы предупредить – враг уже близко, – неуверенно предположил Домнин.

Квинт хотел сказать что-то в ответ, но слов не нашлось. Ему померещилось, что огонёк приближается. Он закрыл и снова открыл глаза – огонёк оказался ещё ближе. Он приближался слишком стремительно. Ничто в мире не может перемещаться так быстро. Только ветер! Или стрела, мелькнула мысль у Квинта.

Уже и из других палаток повыскакивали воины. Протрубил рог, призывая к построению в боевые порядки. А бешеный огонь всё приближался. Особо глазастые закричали, что видят очертания коня и всадника, объятых пламенем. Через несколько мгновений все увидели, что им не померещилось – на них действительно нёсся огненный конь с горящим седоком! Над головой его – горящий меч.

Когорта дрогнула. Побросав щиты, славные легионеры бросились в дубраву.