Не оставляющий следов: Исправление имен

Демона отшвырнуло к почти разобранной стене, его тело выгнулось, словно пронзенное тысячью стрел. Ветвистые молнии били и били в грудь, запекая в панцире, как краба, предсмертный вой вырвался из крошащихся зубов, глаза лопнули, и в вытекших глазницах заплясали синие искры...

Схватка длилась считанные минуты. Жаль, конечно, но уже не узнаю, что потерял здесь житель Запределья и кто призвал его. Ну да ладно, жизнь мне дорога, а вот эта черная махина будет безопаснее, чем ее зеленый оригинал. Как говорится, победа полная и безоговорочная!

Я с улыбкой повернулся к истребительнице демонов:

− Ну вот теперь и ты знаешь кун-фу… − шутка застряла в горле.

Лицо степнячки побледнело так, что слилось цветом с волосами, губы синие − выложилась по полной, Учитель Доо за такое не похвалит. Подхватил на руки, пока не упала. Усадил девчонку у стеночки, прикрыл своей курткой, чтобы согрелась: ее колотит, она изредка всхлипывает и трясет руками, растопырив обожженные пальцы. Опять повторяет старые ошибки. Тренироваться надо больше!

Ну а мне что делать дальше? Грабитель убит, награбленное − я заглянул за разбитую переборку − вот, сияет в сумраке тайника… О, скоро ведь и стража должна пожаловать! Нужно все сделать по правилам, главное, не пустить их внутрь домика толпой, чтобы не затоптали следы.

***

Я успел, причем дважды. Когда спустился на крыльцо, вездесущий Ли Си уже открывал ворота и впускал во двор не только патруль стражи, сноровисто рассредоточившийся вокруг домика, но и следователя, важно шествующего в сопровождении секретаря и младших служащих.

Конирайя Туркис встречал их посреди двора с тем самым выражением лица, которое мне так запомнилось в караване. И не давая следователю открыть рот, заговорил:

− За вами, − а голос-то какой капризный! Наш поэт в совершенстве овладел такими интонациями, никакого театра не надо, − как за Смертью посылать.

− Простите, господин, − следователь отдает дежурный поклон, − не имею чести знать…

− Тебе и не по чину, − Конирайя величественно указывает на дверь домика.

− Идите и разберитесь, что там с моими друзьями. Они вошли в дом, а потом раздался страшный грохот. Пока вас дождались, уже в живых, может быть, никого не осталось…

− Не дождешься, дорогой друг, − я приобнял его за плечи, и они вздрогнули от прикосновения. − Любезнейший, − обратился к следователю, − ситуация слишком деликатная. Прошу не вмешивать посторонних в дела высших семей: я сам буду держать расследование на контроле.