Не оставляющий следов: Исправление имен

Я коротко поклонился, благодаря за признание заслуг, и поспешил призвать сотоварищей к возвращению: уже светало, и наше отсутствие могут заметить придворные. Напоминание было излишним − выбрав из награбленных украшений свое, Мастера отрядили Ли Си вернуть оставшиеся следственной группе, старательно потрошащей домик соседей. Больше нам здесь делать было нечего.

В этот раз цепочка паланкинов Странствующих Мастеров, не скрываясь, прошла через главные ворота Дворца, да и телохранители шли рядом с носильщиками, исполняя свой долг.

Играть в таинственность не было времени и желания.

4. Волчья яма

Всю недолгую дорогу до дворца я то проваливался в сон, то вскидывался, как от толчка – после боя навалилась чудовищная усталость, но какая-то мысль на краю сознания не давала покоя. Нужно как можно скорее договориться о встрече с Зианом и связаться с Балькастро… но сначала все-таки выспаться. Однако добраться до постели не удалось: в зарослях криптомерий меня поджидал Туркис, «свежий», как надкушенный огурец.

Выкатился на тропинку и шепнул, обнимая за пояс:

– Надо поговорить! Хорошо, что идешь нетвердо, а запаха вина от меня хватит на двоих, – и замахал свободной рукой, будто дирижируя оркестром.

Да, надо. А поэт устроил целое представление: покачивался так, что и меня вело в сторону, «случайно» задев рукой, разворошил мои одежды и ослабил туго завязанный шусинский хвост.

Я старался не морщиться, терпел, хотя слабость походки давалась все трудней – проснулся. Понял, что меня целенаправленно ведут к павильону во владениях Туркисов. В этом павильоне он, по рассказам царедворцев, сам и пьянствовал дни напролет. Ну, посмотрим!

– Наконец-то, – выдохнул Конирайя, закрывая за собой двери. – Присаживайся, где удобнее, Аль-Тарук. Надеюсь, все решат, что мы с тобой пили всю ночь.

– Думаешь, поверят? – я оглядывал внутреннее убранство, отмечая детали, слишком уж громко кричащие о пороках хозяина.

Расставлены тут и там кувшины с вином. Сдвинут и замят драгоценный ковер на полу, разбросаны подушки, будто случайно брошен у дивана шелковый чулочек. Рядом с диваном разместилась пара совершенно сибаритского вида кресел с подушками самого разного размера и заваленный всякой всячиной столик, который мой отец назвал бы олицетворением хаоса.