Не оставляющий следов: Исправление имен

Снова залить горячей водой… Первый глоток самый важный, он многое скажет за нас.

Моего возвращения ждали, но легко не будет. Спасибо, Песня ветра, но я и без подсказок догадывался об этом.

– Гангараджсардарнапал, – голос сух и прохладен, – ты был вдали от семьи почти три года. Что ты переосмыслил в разлуке?

– Меня зовут Аль-Тарук Бахаяли, – зов степных трав отступил, мысли обрели четкость. – Это я знаю доподлинно.

– Отказываешься от имени, которым нарекла семья? – отец недоволен, удивлен… и, кажется, даже обижен.

– Не я отказался, просто в какой-то момент оно перестало быть моим. Может быть, именно это уводит всех нас из дома?

Похоже, такого ответа он не ожидал. Задумчиво баюкал в руках чашку и молчал. Детское имя и сейчас звучит чуждо, словно с кем-то значительным и важным встретился в кабинете глава семьи Иса. Интересно, откуда взялась традиция давать законным сыновьям в качестве имен фразы на древнем храмовом наречии? Помню, как удивился, поняв, что «Гангараджсардарнапал» значит «Владыка небесной реки ведет полководца в битву».

Имя отца – «Драгоценное сокровище гор», а в компоновке слогов есть смысловой оттенок «труднодоступное»… надо же, ему подходит! Ладно, пусть пока это останется семейным секретом.

– Значит, предпочтешь уйти за Странником Судьбы… Кто он?

– Не знаю. И вряд ли кто сможет пролить свет на его происхождение, – отец согласно кивнул: уже пытался, видимо, – но не мы выбираем путь, путь выбирает нас. Ни я, ни наставник не искали встречи, и это о многом должно сказать тем, кто почитает Судьбу… Отец, ты знаешь Круг Отшельников?

– Лишь в тех пределах, в которых он сносится с администрацией империи: налоги и договоры.

Дам поручение собрать полную информацию, насколько возможно… – и резко вернулся к интересующей его теме. – Что семья Иса может ожидать от тебя?

Тон голоса ровный, но собеседник слишком быстро берет быка за рога, видимо, это по-настоящему важный вопрос.

– Постараюсь стать полезным семье, – пожал плечами. – Я ведь вернулся.

– Значит, буду говорить с тобой, как с сыном, – в безупречно ровном голосе на миг скользнула нотка облегчения. Или мне показалось? На колени легла пухлая папка. – Давай детально разберем все твои промахи и злоупотребления за эти годы.

Не без интереса слушал отцовский монолог: моя самостоятельная жизнь была безжалостно препарирована острым скальпелем управленческого опыта. Прибытие в квартал Ворон, прогулки по улицам и знакомство с обывателями.