Не оставляющий следов: Исправление имен

И вот месяц назад меня торжественно приняли в ряды тайного ордена Странствующих Мастеров, подтвердив тем самым право на достойное место среди равных. Что же, дав каждому свою дорогу, Судьба уготовила Странствующим Мастерам один путь. Какие испытания ждут нас на этом пути? Вспомнились слова шадеса из поместья: «Дорог много, Путь один, − приговаривал он, вбивая розгами почтение к богине, − не через голову дойдет, так через задницу».

Официальная жизнь двора была подчинена жестким правилам ритуала. Правил было много, слишком много, кажется, на каждый шаг и вздох существовало отдельное правило.

Это загоняло человека в тесные рамки этикета, а ожидание безжалостного наказания за малейшее отступление от установлений держало в постоянном напряжении. «Разряжаются» кто как умеет, воплощая самые нелепые фантазии, зачастую получая удовольствие не столько от самого действия, сколько от возможности обойти запреты. Этим занимаются наследники, главы семей… да все царедворцы это делают! Наша компания организовала тайный орден Странствующих Мастеров: каждый выбрал себе мастерство по душе и, нарядившись в соответствующие одеяния, в условленные дни Мастера собиралась вдали от дворцовых соглядатаев. Играли в чатурангу и запрещенные во дворце кости, иногда на деньги, пили вино, куда больше разрешенного, общались свободно, насколько позволял статус. Тут-то и появился в поле моего зрения Ли Си. Совершенно неприметный внешне, он был тем самым «совершенно замечательным и полезным» человеком, который отвечал за порядок в скромном домике на окраине, где предается запретным развлечениям молодая поросль и будущий цвет империи. Аренда домика, персонал, питье, еда и безопасность − все было на нем. Я диву давался: это же какой простор для работы шпионов, собирающих сведения об уязвимых точках тех, кто управляет империей! Может быть, становлюсь излишне подозрителен, но мне такое положение дел кажется крайне опасным, и пример братца Аджи тому подтверждение. Однако дети высших семей оказались на удивление легкомысленны и беспечны: никто не скрывал особенностей натуры, не таился перед посторонним, не ожидал от него предательства и подвоха. «Какое нам дело до простолюдина? − отмахивались члены кружка от моих осторожных расспросов. − Скромен, почтителен, полезен. Что еще надо? Кажется, чей-то знакомый». Хотел бы я знать, чей! Неужели никто не догадался выяснить, кто этот полезный человек, помогающий детишкам безобразничать без надзора? Именно о нем и рассказывал сейчас Амагелон.