Не оставляющий следов: Исправление имен

− Обычно наставнику приятно, когда хвалят его учеников.

− Не в этом случае, − поморщилась Зоэ, − от похвалы она не смягчится. Что вы, мужчины, до сих пор в ней находите? Никогда не понимала, но ведь и ты обратил на нее внимание… − сердито фыркнула и подала слуге знак. − Передай Элиссе, чтобы ждала в малой беседке. В поместье еще успеет. Сидела там репетитором, и все было спокойно, какой идиот прислал ее сегодня?

***

Густой сумрак обнял фигуру женщины в темных одеждах, шагнувшей нам навстречу и склонившейся в церемониальном поклоне, лишь лицо и кисти рук белели в ночи.

Мой ответный поклон был безупречен, а наследница Куккья лишь небрежно кивнула. Разумеется, Зоэ лично проводила меня к беседке и представила своей бывшей учительнице, а потом какое-то время ревниво прислушивалась к нашей беседе. Не найдя в нашем обмене дежурными любезностями ничего интересного, она наконец-то удалилась. Кажется, никого живого нет рядом, можно говорить открыто, насколько это возможно.

− Как ты?.. − наш шепот слился в один вопрос.

Я отступил на шаг, как бы давая ей слово.

− Зачем это все, Ганга? − пальцы стиснули полу плаща. − Я поклялась не искать встречи с тобой!

− Так ты и не искала, а я не клялся, − не так представлял свидание с той, что дала мне жизнь. Вновь подняли голову старые обиды. Спокойствие давалось с трудом: я знал, что должен быть почтителен к матери, и едва удержался от резких слов. − Но всегда хотел узнать, почему ты меня оставила? Почему ушла от меня, отца, от всех нас?

− Хотел! − всплеснула руками.

− И этот хотел! Опять вы от меня что-то хотите!!!

− Просто расскажи! − хотелось вытрясти из нее правду, и она это будто почувствовала.

− Ты не знаешь… − ее голос дрожал от слез, − не представляешь, каково это жить под гнетом жестких правил старшей семьи! Когда ты младшая и почти бесправная жена…

− Но ведь правила одни для всех! Разве отец не любил тебя? Обижал?

− Он Иса! − в глазах сверкнул огонь, а лицо исказила злая усмешка.

− Иса не способны любить! Их сердца закованы в броню приличий, а в голове сидят лишь законы и уложения. Там нет места для любви!

С этим никак не мог согласиться: я тоже Иса, и я любил. И отношение отца видел несколько иначе, но даже эта версия не объясняла поступка матери, сказавшегося и на моей репутации.

− Но он многое тебе позволял…

− Исключительно из равнодушия! − пылко отмела мои возражения.