Кровь героев

- Из дальних, похоже. Нам-то что? Куда поведет, туда и пойдем. Никто ничего не говорит. Белоян молчит, только улыбается. Так что мы тут в поход собираемся…

- Да уж видим, как вы тут собираетесь…

Он ткнул товарища кулаком в замасленную рубаху. Так собираться  -с брагой да медвежатиной – одно удовольствие. Можно вообще никуда не ходить…

- Завидуй молча, - довольным голосом ответил Гаврила. – Или того лучше беги к Белояну. Может быть, и успеет вам что-нибудь подсказать. Вон он идет. Лёгок на помине.

Через двор, загребая босыми ногами теплую пыль, шел верховный волхв Киевской Руси.

Медвежья башка росла из широких плеч, обтянутых длинной белой рубахой, схваченной на поясе узорчатым кушаком.

Опираясь на посох, он медленно брел от ворот прямо к дверям терема, глядя под ноги.

Избор заранее улыбнулся, ловя взгляд старого волхва, но тот на улыбку не ответил, только взглядом как ножом чирканул и прошел, словно мимо столба. Изборовы брови дернулись вверх – не ожидал он такого. Полгода назад виделись - и ничего все прошло – и разговор хороший и стол…

- Что это с ним? – просил шепотом Исин.

– Как это так?

Хазарин и тот удивился. Немало они трое для Руси сделали. И не так уж и давно, не успело все быльем порасти, да и память у волхва не девичья. 

Так и не подав знака, что узнал, Белоян дошел до входа в княжеский терем. Младшая дружина почтительно приостановилась, пропуская волхва внутрь.

-Тень, - сказал Гаврила совершенно трезвым голосом. – Что у него с тенью? 

Тень волхва не стояла на месте, как ей от веку полагалось.

 

Черная клякса под ногами волхва корчилась, ничуть не похожая на человеческую фигуру. Более всего она походила на большой костер, только не алый, а черный. Острые языки черного пламени шевелились, словно толстые ветки под ветром или чужие, жадные пальцы.

Гаврила еще не решился окликнуть и спросить, как волхв, словно что-то почувствовав, бросился к терему. Честный бы человек не побежал!

- Стой! – сообразил Гаврила.- Держи его! 

Крик заставил Избора обернуться.

Приседая, он успел поймать глазами лиловую вспышку, на фоне которой чернел растопыренный, словно изломанная пятерня, силуэт только что миновавшего их человека.

Никто ничего не понял, но все уже свершилось.

Вспышка резанувшего глаза лилового пламени заставила всех повернуться к княжескому терему. По толпе прокатился несвязанный ропот. То, что видели все, называлось чудом. Но – плохим чудом. Настолько плохим, что и верить в него не хотелось.