25 поколений мышей

И всё? Элина чуть приподняла голову и увидела, что в районе таза она вся в гипсе, кроме правой ноги. И эта нога подвешена на подвесках, вокруг бедра ряд стальных колец на перекрещивающихся спицах, входящих в плоть. Девушка поняла - это аппарат Илизарова. Вторая нога лежит свободно на кровати. Маша принялась её мыть и тут Элина потянула её за рукав:

- Я ничего не чувствую. Даже боли! Что со мной?

Маша взяла полотенце и осторожно вытерла Элю. Сняла миску со стула, села на него сама и взяла Элину за руку.

- Я тебе уже говорила. У тебя от удара машиной раздроблены кости таза, и был открытый перелом правой ноги. Но это мелочи. Яков Яковлевич очень искусный хирург. Таз и нога будут в порядке. Гораздо хуже другое. Повреждён участок спинного мозга в пояснице. Поэтому у тебя паралич нижней части тела, и полностью пропала чувствительность.

Маша глянула в расширившиеся от ужаса зрачки Элины и почувствовала, что сама не может сдержать слез. Они предательски катились по лицу. Обе девушки разрыдались.

- Ты хоть что-нибудь помнишь о вечере, когда с тобой это случилось?

- Нет, ничегошеньки! Помню только, что было до этого. 

Судорожно сглотнув, Элина продолжила:

- От родителей маме достался дом. Бабушка Ида с дедушкой Семёном погибли в войну. Всех евреев расстреляли фашисты и сбросили в шурф. Мама была совсем маленькой. Её спасли соседи украинцы. Они заменили ей родителей. Вот их-то я и считала своими дедушкой Володей и бабушкой Оксаной.

Я родилась и выросла в посёлке Пески в районе Донецкого аэропорта.

Отец бросил маму, когда узнал что она беременна. Мама Рахель воспитывала меня одна. Отец был русский. Поэтому по паспорту я русская. 

Эля неожиданно улыбнулась:

- А знаете, какое моё любимое слово? Евреечка! Это бабушка и дедушка так называли меня. В их устах оно было самым нежным и ласковым. Бабушка купала меня в детстве и приговаривала: «Яка наша еврэечка красыва. Волоссячко наче вогонь, очи, як вуглыны свитяться. А носыка мабудь якый Микелянджело вылипыв.

Шкира, наче билый мармур, тэпла и гладесэнька нибы бархатна» [Какая наша евреечка красивая. Волосы как огонь, глаза как угольки светятся. А носик наверное какой Микелянджело вылепил. Кожа, как белый мрамор, теплая и гладенькая будто бархатная]. Несмотря на то, что отец у меня был русский, все в посёлке считали меня еврейкой. Но никогда за все годы, что я прожила в Песках, я ни разу не слышала ничего обидного о евреях.