25 поколений мышей

- Это отчего же? - чуть не хором произнесли Маша и Артём - Ты стесняешься? Так ведь даже мама Артёма зовёт тебя к нам. Что произошло? Что изменилось?

* * *

В мобильнике, лежавшем рядом с подушкой, Андрей Макаревич пел:

«Вот новый поворот

И мотор ревёт,

Что он нам несёт

Пропасть или взлёт,

Омут или брод

И не разберёшь,

Пока не повернёшь

За поворот.»

«Это про меня, вернее про нас всех», - подумала Элина. -«Мы уже повернули. Вся моя жизнь изменилась. И я сама тоже.

Славик ни на минуту не оставлял Элину, постоянно был рядом.

Его присутствие волновало девушку. Она не могла понять, что с ней творится. Будто магнитное поле возникало, а тело заряжалось статическим электричеством.

Позавчера, в сумерках, Славик снова вывозил Элину на балкон. На балконе кроме них никого не было. Они смотрели на проспект Ильича.  Сквозь осенние ветви в больничном парке фары проезжающих машин прочерчивали сияющие полосы, превращаясь в красные огоньки задних фонарей. Элине хотелось, чтобы их уединение никто не нарушил.

Чтобы длилось долго-долго.

Славик зашёл сзади кресла-каталки. Элина подумала, что он собрался возвращаться в пропахший болью и лекарствами больничный коридор, и уж собралась протестовать, но вдруг почувствовала у себя на плечах сильные, но нежные руки Славика. А потом он нагнулся, и его тёмный силуэт закрыл от неё весь мир. Губы почувствовали жар его губ. Элина откинула голову назад и ответила на его поцелуй со всей страстью. Впервые в жизни она ощущала такое.

Даже со Стасом у неё такого не было. Поцелуй как током пронизал все её существо, он длился, становясь всё крепче и требовательней, и она таяла, растворяясь в этом поцелуе.

Потом они молчали, лишь слышалось их взволнованное дыхание, а затем снова и снова молча целовались, а их руки знакомились с телом друг друга.

Неожиданно Элина оттолкнула его:

- Уходи! И больше не приближайся ко мне!

Славик поражённо молчал. Что он сделал не так? Может слишком поторопился? Но ведь Элина абсолютно искренне отвечала на его поцелуй.

Её дыхание, её губы, её тело выдавали девушку.

- Элечка, что не так? Я тебя обидел?

- Я не верю тебе! - воскликнула Эля с болью в голосе. - Зачем я нужна тебе? Я же инвалид. И я старше тебя. 

- Она напряглась так, что даже мышцы заболели.

- Всё просто, Элечка. Я люблю тебя! Очень люблю! За эти дни ты раскрыла мне свою душу. Нежную, ранимую. А ещё ты понимаешь, что такое душевная боль, умеешь сочувствовать.