Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 3

Мать тогда рвала и метала, а сама Идаэт испытывала горечь, смешанную с постыдным тайным облегчением.

Сэбни медленно кивнул.

— А... погребение? Могу я...?

Запоздало она подумала, что погребение Паваху едва ли было даровано. И Таэху коротко покачал головой в ответ.

— Разве род Мерха не отверг отступника? — осведомился жрец. — Не скрою, госпожа, твоя просьба удивила меня.

Идаэт сделала глубокий вдох, не находя слов. Весь этот путь она проделала зря... пришла слишком поздно.

— Отверг, — тихо ответила она, и мысленно добавила: «Но я не забыла.

..»

— Ну что ж, если я ничего больше не могу сделать для тебя...

— Как он умер?

— Тяжело.

Идаэт помнила об императорских дознавателях. И знала, что Павах не предал то, во что верил — даже когда все оставили его. Да, его смерть не могла быть лёгкой... Глаза оставались сухими, точно хрусталь в глазницах статуй из сердабов.

— Благодарю, что сказал. Это всё.

Сэбни чуть поклонился ей и удалился.

Обитель Таэху Идаэт покинула на следующий же день. Теперь оставалась только клятва.

***

Анирет занесла руку, замерла было, и всё же постучала. Открыли ей не сразу — всё-таки час был поздний.

Сэбни удивлённо посмотрел на неё, а потом взгляд его сделался колким, недобрым.

— Что я могу сделать для тебя, госпожа царевна? — настороженно спросил он, коротко посмотрев на Нэбмераи за её плечом.

— Впусти, пожалуйста.

— Разве одного раза было недостаточно? — понизив голос, с горечью бросил целитель. — Ты лишила его покоя. Он заслужил покой.

— Впусти нас, Сэбни, — тихо, но твёрдо повторила Анирет.

— Я не могу запретить тебе, госпожа, — холодно ответил жрец, — хотя видит Аусетаар, хотел бы. Эмхет получили здесь всё, что могли. Оставь его.

— Сэбни, — в голосе Нэбмераи не было открытой угрозы — только предупреждение.

Целитель склонил голову, выругавшись на выдохе, и впустил их. Анирет предпочла сделать вид, что не услышала, и жестом успокоила супруга.

Царевна окинула взглядом скромно обставленную комнату, дальняя часть которой была отделена тростниковой перегородкой — невысокий стол со свитками, снадобьями и амулетами, циновки, аккуратно застеленные покрывалами.

Она почти чувствовала присутствие Инени там, в уютном закутке, ближе к окну, где ветер колебал тонкие занавеси. Было тихо, и шелест ветвей по-своему умиротворял. Приносил ли шёпот ночи умиротворение расколотому сердцу, царевна не знала.

Милосердие. Её присутствие не несло с собой милосердия, и потому она подавила порыв, с которым пришла сюда.