Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 3

Но предусмотреть такой поворот тогда он никак не мог. Тем более, он должен был спешить теперь. Со дня на день вернётся Анирет, а дальше — в путь.

Эрдан подготовил для матери подробное письмо, и, скорее всего, вложил в формулировки некие тайные знаки, которые позволят Ллаэрвин понять, что писал он эти строки по своей воле. Эльфы вообще любили тайные знаки.

Хатепер спрятал письмо и коснулся ладонью ларца с последними посланиями Тремиана. Он не мог предугадать реакцию Ллаэрвин... не мог даже предугадать, какой будет их новая встреча.

Но что бы ни уцелело в её сердце от их общего прошлого, главное, что общим оставалось их дело... хотя некая часть его всё же тайно надеялась, пусть и не верила сама себе.

Сняв кольцо на цепочке, Хатепер катал его между пальцами — талисман, сохранивший память о её прикосновениях. Серебро ветвей потемнело с годами, но зачарованный лунный камень оставался таким же ярким, словно только вчера Пресветлая подарила ему свой знак и приняла его личный амулет.

Дипломат редко позволял себе настолько отдаваться воспоминаниям — сладкая горечь манила и мучила, хоть милосердное время и притупило её. Но сегодня позволил.

Деликатный стук в дверь заставил его невольно вздрогнуть.

— Входи, — велел Хатепер, спрятав кольцо.

Кроме Унафа некому было приходить в этот поздний час. Видеть верного писца не слишком хотелось, потому что тревожил своего господина в такое время он только с наиболее срочными вестями, которые в последнее время были сплошь неприятными.

Но это оказался не Унаф. Царица уже успела сменить торжественный убор, но и простой голубоватый калазирис был ей очень к лицу. Грациозно она вошла в его покои.

— Твои слуги охраняют порог вернее псов — даже меня впустили не сразу, — усмехнулась Амахисат.

— Не ожидал, — Хатепер с улыбкой предложил ей соседнее кресло. — Если б ты хоть предупредила, я распорядился бы о лёгком ужине. А так...

— Ну, хорошее вино у тебя всегда припрятано, я-то знаю, — царица лукаво прищурилась, напоминая ему о долгих вечерах, проведённых когда-то над дипломатическими отчётами, а уже позже — над государственными документами.

— Ничего не скроешь от правящей четы, — дипломат со смехом развёл руками.

Он аккуратно убрал свитки и ларец, а потом принёс оставшееся гранатовое вино и две простых чаши, предназначенных скорее для таких вот неофициальных визитов, чем для дворцовых пиров.