Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 3

В другое время эта весть глубоко изумила бы Анирет, но сейчас она и без того была изумлена донельзя.

А потом Мейа, лично занимавшаяся её причёской, и притом сама уже как-то успевшая переодеться, поднесла ей зеркало. Анирет встретилась взглядом с молодой женщиной, величественной, как сама царица Обеих Земель, и настолько же красивой, пусть и немного растерянной. Такова была наследница божественного Ваэссира, дочь двух древних родов. И впервые Анирет видела в этом образе... себя настоящую.

Вокруг ахали, восхищаясь, служанки, любуясь результатом своих трудов.

— Ты прекрасна, как сама Золотая, моя госпожа.

Анирет едва успела поблагодарить женщин, за пару часов превративших её в богиню, когда в дверь постучали. Она так хотела увидеть Нэбмераи! Пусть им нельзя было толком перемолвиться искренним словом, но само его присутствие поддерживало. А сегодня, если отец и правда принял такое решение, если отпадёт необходимость в тайне.

— Входи!

Кто-то из служанок бросился открывать.

— Госпожа моя царевна... — писец Унаф застыл на пороге, глядя на неё так, точно видел впервые. Опомнившись, он учтиво поклонился.

Спрятав разочарование, девушка улыбнулась ему.

— Что-то срочное?

— Да... ах да-да, конечно, — Унаф почтительно кивнул и приблизился, когда она жестом пригласила его. — Мой господин велел передать тебе до приёма, лично.

Анирет приняла из его рук маленькую сложенную записку, развернула дрогнувшими пальцами.

«Моя ясная звёздочка, то, что я делаю, я делаю для надежды и защиты народа. И главное — твоей и Ренэфа.

Моё сердце с тобой неизменно».

Нечто подобное дядя уже писал ей, когда передал с Унафом послание о своём возвращении в прямую ветвь рода.

Картина в её разуме сложилась воедино.

***

«...и бремя защиты пределов Империи и самого́ Божественного Закона ляжет на твои плечи. И твоя жизнь станет жизнью Обеих Земель, ибо тебе предстоит стать бьющимся сердцем Таур-Дуат, вместилищем и воплощением Силы твоего Божественного Предка.

Преклонив колени у трона, опустив голову, Хатепер слушал размеренный голос Джети, зачитавшего указ Императора, а теперь произносящего традиционную речь перед собравшимися.

Разум дипломата был спокоен, отстроен, но сердце с тоской вспоминало, как — казалось бы, совсем недавно! — эта же речь была произнесена для Хэфера.