Бажен

– А так попробуй!

Булат достал из сумы на поясе небольшой мешочек, покопался в нём и вынул маленький железный оберег. Всковырнул ножом, раскрыл и вытряхнул из него нечто лёгкое и воздушное.

В слабом свете свечи Бажен разглядел, что это лепесток ромашки. Что за память Булату этот цветок сохранял, мальчик не знал.

– Сыграй ещё, – сказал старик и положил ладонь на макушку Бажена. – Смотри на цветок и играй.

Бажен подчинился и заиграл. Голос свирели в который раз за вечер переменился. Мальчик смотрел на белый, засушенный ромашковый лепесток, как велел Булат, и играл на своей дудочке.

Долго играл. Пламя лучины слегка шевельнулось, дёрнулось, как от порыва ветра, и едва не погасло. И ромашка ожила. Лепесток расправился, набрал силы, словно напитался звуками свирели. Теперь ничто не напоминало сухой скукоженный лепесток, каким ромашка была несколько мгновений назад. К нему добавился ещё один лепесток, следом ещё один – и вот уже ромашка, свежая, будто недавно сорванная, лежала на столе и источала приятный полевой запах.

– Как вы это сделали, чудеса такие распрекрасные? – спросил Бажен, не отрывая глаз от этого чуда на столе.

– Это не я сделал, а ты, – ответил Булат и убрал с головы мальчика тяжёлую ладонь.

Лепесток медленно свернулся и снова высох. Остальные растаяли, словно и не было.

– А я думал, цветок навсегда ожил, – разочарованно протянул Бажен.

– Сразу не бывает, – сказал старик и, снова сложил лепесток в оберег и закрыл, сложив две половинки. – Но со временем, может быть, ты научишься…

– Это свирелька ромашку оживила? Я теперь лечить и оживлять умею? Вот же чудо выходит!

– Если бы только лечить и оживлять, – про себя проговорил Булат и тяжёлым шагом вышел в сени.

Погремев дверьми, он оказался на улице. Через небольшое время вернулся.

– Спать! – сказал старик. – А с тобой, малец, мы после говорить будем, как домой вернёмся.

Он затушил свечу и принялся укладываться на лавку.

Шемяка со Стояном вышли на улицу и долго не появлялись. Булат пробурчал «молодо-зелено», обещая утром надавать обоим по шеям, и замолк.

Бледный месяц едва пробивался сквозь рыбий пузырь. Бажену казалось, что ночное светило покачивается, убаюкивая. Достал из-под рубахи мешочек-оберег, подаренный тёткой Весняной, и поднёс к лицу. Запах родного леса вернул в свою деревню, и мальчик уснул.

Парни вернулись поздно. Входя в избу, опрокинули ведро, разбудив и волхва, и Бажена. Мальчик глянул в оконце и, не увидев месяца, сообразил, что уже давно перевалило за полночь.