Бажен

– А дружину княжеску кто-то голов лишил, глянь, вон там ещё двое лежат, а вон ещё один. Ну и нехай! Поделом!

Там и здесь лежали обезглавленные витязи.

– Да ладно с чудами-юдами этими! С ребятами-то что?

– Сожгли, Баженка! Всех! Чует моё сердце, всех!

Бажен тоже спешился, они привязали коней к вышке, и вошли на пепелище. Остов главного терема устоял и сохранилась изба за колодцем. Перекошенный сруб её едва держался.

Булат лежал за восточной стеной терема. Старик был начисто лишён бороды и волос, одежда тоже обгорела.

Шемяка присел рядом на корточки с трудом разжал кулак старика. На чёрную от сажи землю выпал оберег, тот самый, в котором Булат хранил сухую ромашку, вероятно, память давней любви. К кому чувствовал он такую приязнь на всю жизнь, уже и не узнать никогда. Всё огонь поглотил.

– Держи! – поднимаясь с колен, сказал Шемяка и протянул оберег Бажену.

– А остальные? – Мальчик спрятал закопчённый кругляк в суму.

– Что остальные? Нет никого!

Обошли сруб и нашли двоих юношей, которые помогали волхву следить за малышнёй.

Один был сражён стрелой, второй сгорел, подобно Булату.

Бажен с Шемякой вошли в спаленку. Дети остались внутри. В разных позах лежали и Неждан, и другие ребята. Все они погибли. Васятка пытался доползти до выхода, да так и остался на полу, впиваясь скрюченными пальцами в горячий пол. Неждан лежал у выхода, перед смертью он алкал глотнуть свежего воздуха, а везде одна гарь. Андрейка и Глеб тут же, рядом, под лавками.

Долго здесь находиться было невозможно, горячий дым обжигал горло и щипал глаза.

Они вышли во двор.

Бажен никогда не видел так много смертей, а уж тем более мёртвых детей. Дети в его понимании должны обязательно вырасти и умереть взрослыми, лучше от старости. Это не укладывалось в голове.

Из глаз текли слёзы, не то от дыма, не то от боли и обиды.

На той стороне двора лежал Стоян. Шемяка подбежал к нему и упал на колени. Впервые в жизни Бажен слышал, как плачет взрослый мужик. Шемяка плакал и дергал обгоревшую рубаху брата.

Бажен тоже заревел в полный голос, присел в сторонке и стал ждать, пока брат простится с братом.

Он размазывал чёрные, в саже, слёзы по лицу и не мог остановиться.

Когда слёзы кончились, они стали копать могилы во дворе и похоронили своих друзей. Вышли в болото и захоронили обезглавленных витязей. На это у них ушёл целый день.

Большой холм во дворе бывшего монастыря да ещё один на краю болота у тропинки – вот и всё, что осталось от людей.

В начинающихся сумерках они вернулись в монастырь.