Бажен

– Вот чудо-юдо! Жив!

– Точно, так себя и назвал! – ответил мужик. – И твоё имя сказывал – Баженом тебя кличут.

– А где он сейчас? – робко спросил Бажен, боясь, что друг уже ушёл куда-то.

– В доме молчуна Фёдора на окраине деревеньки.

Митрофан поднялся с лавки.

– Бабка Матрёна, ты бы нас накормила, что ли. Малец чуть не пять ден лежал, никак голодный как сам чёрт.

– Пять? – опешил Бажен. – Я думал, что ночь только поспал.

– Ха, ночь! – усмехнулся Митрофан. – После первой ночи мы ещё и не знали, будешь ты жить, али помрёшь.

Вернулась, гремя ведром Беляна. Поставила ведро у входа, а сама, зыркнув на Бажена глазами, хихикнула, мотнула длинными косами и пробежала мимо, растворившись в уголке.

Бабка отложила вышивание, позвал внучку, и они вместе принялись выставлять на стол еду. Беляна сунула горшочек в печь.

На пороге застучали шаги. Сердце Бажена застучало в груди, забилось, как птица в силках. Он вскочил с лавки, ноги запнулись одна о другую и мальчик растянулся на полу, а когда поднялся, то увидел, что в избу зашёл Всемил.

А рядом с ним стоял, переминаясь с ноги на ногу тощий мужичок. Стоя на карачках, Бажен закричал:

– Всемил! Всемилка! Вот чудо-юдо! Где же ты был? Там… там… всех… – голос сорвался, и он заплакал, локти подкосились и Бажен уткнулся лицом в пол.

Всемил сел рядом.

– Я знаю. Всех убили, я один спасся.

Он положил руку на плечо друга и небольно сжал пальцы.

– Всех… – повторил Всемил и тоже заплакал.

Митрофан не мешал, крестьянин и понимал, что мужикам, пусть и таким мелким, как эти двое, иногда полезно поплакать.

Растерянная Беляна стояла в стороне и не знала, что делать, лишь теребила длинную русую косу. Бабка полезла утешать мальчиков, но Митрофан шикнул на неё и она села у оконца. Худенький мужичок, тот самый молчун Фёдор, о котором говорил Митрофан, так и продолжал стоять в дверях, не решаясь пройти в избу. Бабка шикнула на него и указала взглядом на лавку. Он осторожно шагнул внутрь и молча присел.

Мальчики поднялись с пола. Митрофан полил ледяной воды из ведра, чтобы они умылись.

Бажен жуть как проголодался, последний раз нормально ел ещё осенью, и всё это время ему приходилось довольствоваться пойманной дичью или морожеными ягодами, добытыми из-под снега. Зимой не очень-то и наохотишься, бывало, что и совсем голодным по целым дням оставался. Если удавалось разжечь огонь, то мясо запекал в золе, а нет, так и сырым приходилось есть. А в последнее время и вовсе боялся огонь разводить, чтобы монголам не попасться.