Бажен

– Нет, Всемилка, – сказал Бажен. – Никого. Я мнил, что и ты тоже погиб. Я там на другой или третий день был. Дома ещё тлели. А дым стоял на морозе, как при хорошем пожаре. Даже похоронить не успел никого. Лишь отца твоего с мамкой с дороги оттащил да ветками закидал.

– Что с ними было? – осипшим голосом спросил Всемил.

– Они дрались с кочевниками. У них серпы были в руках.

– Ох, не мужицкое это дело, врагов бить, – тихо проскрипел дед Тимофей. – И тем паче не бабье. На то князь с дружиной есть.

– Ростовский князь в тереме пирует, – зло бросил Бажен.

– А рязанский уже отпировал.

– Как так отпировал? – не понял Митрофан.

– Убили кочевники князя Юрия и Рязань разорили. Видел я его гридней, к владимирцам пробирались.

– Вот дела-а-а-а, – протянул мужик.

– А как ты убежал из Полянки? – спросил Всемил.

Бажен вспомнил, как уложил с десяток монголов игрой на свирели, и каша попросилась наружу. Глубоко вздохнул. Тошнота прошла.

– Да так, просто убежал, – сказал мальчик.

Рассказывать, что там случилось, не стал.

Всё равно никто не поверит. Ещё сочтут дурачком, и попробуй докажи, что ты не дурак. Нет, лучше уж пусть думают, что прото исхитрился и убежал, украв монгольского конька.

Беляна смотрела на ребят огромными испуганными глазами.

– Бедненькие, – только и сказала она.

– Да, ребятушки, досталось вам, – сказал Митрофан. – Но ничего, не бойтесь, мы вас в обиду не дадим! Мы ого-го какие!

– Эка воины, – бабка всплеснула руками. – Вам бы баб щупать да пить! Вы ж не вои!

– Не вои, – согласился Фёдор.

– А что нам? – усмехнулся дед. – Надо будет и повоюем ишшо!

– Повоюем, – теперь Фёдор согласился с дедом Тимофеем.

– Тоже мне воин! – зыркнула на него глазами бабка. – Ходишь весь скрюченный, а всё туда же! А ты, Митрофанушка, многих ли врагов уложил своими руками?

– Надо будет – и уложу! – покраснев, промолвил Митрофан.

– Твоё дело – паши да сей, да на князей горб наживай.

– Всё равно… – пытался спорить мужик. – Надо ж свою землю защищать!

– И будем защищать, – сказал Фёдор.

– Да видел бы ты, дядька Митрофан, этих монголов! Одного ты уложишь, двоих убьёшь, а дальше? – спросил Бажен. – Их же тьмы, как мошкара, налетит, и ничего ты не сделаешь, хоть и убивай сотнями.

– Да и мы тоже не лаптем сделанные.

– Не лаптем, – добавил Фёдор.

Похоже, что Фёдор был не таким уж и молчуном, как его называли, однако он не говорил больше двух слов.

– Больно много ворогов, дядька. И сказывали гридни, что действует враг сообща и справно.