Солнце Бхарата. Часть первая. В кольце врагов.

Шахуджи тем временем гордо восседал на позолоченном троне, рядом у первых ступенек пьедестала тихо стояла Тарабай, обняв Шиваджи Второго. Слева от трона стоял Джаянти, Бакхришна, Нараян, Дхануш, Гамаджи и Аджит Бхет. Справа стоял Бабур и чуть дальше терся Фатих. Также по углам зала стояли баргирские гвардейцы, оголив сабли и копья.

Алдар-Хан, даже не поклонившись, нагло подошел к Тарабай и словно дикий зверь, готовый вцепиться в глотку жертве прорычал- Итак мы тут! Я сдержал слово! Теперь черед за вами! Она и ее отпрыск идет с нами, в нашу славную столицу Диллиуоалей (Дели), где их будут судить наш гуманный суд-сказал довольно издевательским тоном Алдар-Хан и сопровождавшие его могольские всадники грубо засмеялись.

Но никто ничего не делал. Шахуджи неподвижно сидел на троне, при этом внимательно и зорко наблюдая за моголами.

Алдар-Хана это начало выводить....

–Так! Мы все равно ее заберем! – огрызнулся он и попытался схватить Тарабай своей жесткой жилистой рукой... Но не тут то было.

Шахуджи как молния вскочил со своего трона и обнажив саблю, загородил Тарабай и Шиваджи Второго, приставив лезвие к горлу ненавистного могола.

-Ты ополоумел?!Червяк! Ты знаешь на кого руку поднял!! Раб неверный! Да мы уничтожим тебя и твое шайтановское пле..... – но эмир не успел договорить.

Шахуджи ловким взмахом перерезал глотку ему. Захлебываясь кровью и проклиная маратхов, Алдар-Хан рухнул на пол и забился в конвульсиях. Могольские воины завыли, словно разъяренные волки и уже собирались наброситься на Шахуджи, как Джаянти, Нараян, Бакхришна, Аджит Бхет и несколько баргирских гвардейцев окружили их стеной копией и клинков.

Моголы застигнутые врасплох, неожиданно побросали сабли и булавы и принялись верещать на своем языке, прося уже знакомое слово- пощаду!

Шахуджи грозно посмотрел на труп Алдар-Хана, который уже испустил свой дух, лежа в луже собственной крови и раздувая ноздри от гнева, приказал убить всех могольских всадников.

И на глазах всех, баргирские гвардейцы вместе с их капитаном и военачальниками принялись рубить, колоть и вспарывать животы моголам.

Те орали, кричали, пытались вырваться, падали и просили пощады, но все их усилия о милосердии тонули в их же раздираемой плоти и потоках алой крови, которая заливала пол королевского дворца.

Вскоре моголы превратились в жалкие ошметки мясного фарша, с отрубленными конечностями, переломанными костями, испускающего кровеносные водопады.

У некоторых министров начались рвотные позывы.