Радуга над теокалли

Он понял, что отец не будет предпринимать никаких действий, а мать настроена враждебно к невестке и также не может ничего предложить.

  'Отец болен, его рассудок помутился, мой долг - взять правление на себя и защитить город! А моя мать? Что случилось с нею? Неужели ненависть затмила разум?'

  Кинич-Ахава быстрым шагом преодолел анфиладу комнат и оказался в своих покоях. Супруги молчали, пока слуги помогали им принять омовение после дороги.

  Иш-Чель все время с интересом оглядывала комнату, где теперь предстояло жить.

Стены комнаты украшали шкуры животных. Висели маски богов и богинь, кое-где поблёскивали ножи и стояли копья. Комната была очень мужской, строгой, без излишеств. Единственным предметом с изящными линиями оказалась жаровня для обогрева в холодные ночи.

  Когда супруги, наконец, остались одни, Иш-Чель решила прервать задумчивость мужа:

  - Если Ицамна скажет, что Коацаок должен подчиниться мешикам, подчинишься?

  - Ицамна скажет то, что угодно верховному жрецу, а он принимает приношения от семьи халач-виника.

..

  - Муж мой, ты прав в желании обратиться за помощью к моим братьям и отцу - они пришлют нам воинов. Мы будем готовить выкуп, оттягивать время...

  - Такое предложение может не понравиться многим горожанам.

  - Но, Кинич-Ахава, ведь твой отец - халач-виник Коацаока, а ты - его сын. Мы все из рода Кокомо! Очень жаль, что дядя в таком состоянии, иначе ему самому пришла бы в голову такая мысль! Если ты не хочешь говорить об этом с народом, то позволь мне? Никого не удивит, что дочь Кокомо желает обратиться к родным за помощью.

  - Я не могу тебе запретить выступить, но послание должны одобрить и поддержать знатные граждане и жрецы.

  - Завтра я обращусь к народу. Не думаю, что моё предложение вызовет недовольство.

  - Делай, как считаешь нужным. Я не против твоей помощи... Хочу поговорить с матерью. Она должна мне объяснить, что случилось с отцом! - Кинич-Ахава подошёл к висевшему на стене мешочку и достал из него разноцветные нити для узелкового письма.

Он устроился на ложе и поманил жену к себе, взял в руки основу и протянул её Иш-Чель. Та присела и сосредоточенно принялась составлять послание, сплетая и завязывая узелки.

  - Я хочу попросить тебя обратиться к богине. Может быть, она сможет приоткрыть тайну? Что, в конце концов, тут происходит? - улыбнулся жене Кинич-Ахава.