Радуга над теокалли

  - Ты хочешь сказать, что ткань слишком тонка и мне может быть холодно? Не волнуйся, я же знаю, как горяча твоя любовь ко мне...

  - Я хочу сказать, Шочи, все уловки не для меня, я вижу тебя насквозь и хорошо знаю твой ядовитый язычок!

  - Не сомневаюсь, что ты не забыл, каким медовым он бывает, братец! - Шочи медленно подходила к Ицкоатлю, бедра её призывно колыхались, а все внимание гостя сосредоточилось на подкрашенных губах, по которым пробегал маленький язык женщины.

  Тлатоани вздохнул, отвёл взгляд и прошёл в комнату. Постель Шочи была разобрана и усыпана лепестками цветов. Решив, что достаточно шуток, которые ведут не туда, куда нужно ему, а туда, куда хочет Шочи, Ицкоатль завёл новый разговор:

  - Я считал, ты исправилась, и позволил присутствовать на празднике, но ты опять взялась за старое!

  Шочи спокойно выслушала брата и ласково улыбнулась, томно вздохнув, совершенно непритворно, так, по крайней мере, показалось тлатоани:

  - Разумеется, Ицкоатль, и я даже не боюсь в этом признаться! Да, взялась за старое.

Пробыв в столь долгом уединении, поняла - мне не нужен Амантлан, но как ещё заставить тебя прийти?.. Ты сейчас попытаешься обвинить меня во лжи, но тебя сюда привела ревность, мой любимый брат... - продолжая говорить, Шочи медленно подходила к тлатоани, который замер от внезапного признания.

  Такого он не ожидал. В полной растерянности правитель попытался быстро копнуть в своей душе, чтобы определить, насколько права его сестра, но не успел.

  Руки Шочи, её полуобнажённое тело ласково обвились вокруг него, и он под тяжестью осел на постель, так и не успев оказать сопротивления. А Шочи уже вовсю использовала мастерство умелой любовницы, придавив тлатоани и не давая ему ни на минуту прийти в себя.

Ицкоатль побарахтался, сопротивляясь, скорее, для приличия, а потом сдался, уступив желанию, разожжённому опытной женщиной.

  С момента их последней встречи, когда оба были ещё молоды, прошло много времени. Шочи его зря не теряла. Она приобретала и оттачивала своё сексуальное мастерство, становясь в этом деле истинным виртуозом, что было и отмечено Ицкоатлем, получившим изощрённое наслаждение.