Радуга над теокалли

- Ты не веришь, что это я? - Кинич-Ахава поймал взгляд бывшей жены, а молчание Иш-Чель было достаточно красноречиво, и он продолжил: - Я свыкся с тем, что ты умерла. Моя жизнь - это каждодневная борьба с мешиками. Ребёнок слишком мал, чтобы выдержать, а ты... У тебя уже совсем другая жизнь. Никогда бы не подумал, что ты попытаешься меня спасти... Я так глупо попал в плен... Носпасибо! - лодка коснулась берега, и Иш-Чель выпрыгнула.

Последний раз она кинула взгляд на человека, которого так любила.

- Я обещаю тебе вернуться, когда сын подрастёт.

.. - что он сказал дальше, Иш-Чель не услышала. Лодка отплыла, но ей уже было все равно.

Часть III. ЗОЛОТОЕ ПЕРЫШКО КОЛИБРИ. ГИБЕЛЬ ШОЧИ

После побега Кинич-Ахава прошла неделя. На удивление, она оказалась такой же размеренной, как и всё то время, которое женщина прожила в Теночтитлане. Исчезновение Кинич-Ахава осталось властями незамеченным. Возможно, стражи решили, что раба-беглеца разорвали ягуары Шочи, а, может быть, боясь за свои жизни, охранники просто скрыли сам факт исчезновения одного пленника, даже не подозревая о его значении.

  Тишина и спокойствие ощущалась во всем. По городу так же чинно и важно расхаживали пилли; спешили рабы с плетёными корзинами, доверху наполненными овощами и фруктами; в тени деревьев, прячась от жары, кокетничали с воинами незамужние девушки. Гордый Попокатепетль, сияя белоснежным воротником снегов, курил свою трубку, выпуская тёмные кольца дыма в ясное летнее небо. Жрецы неспешно готовились к очередным праздникам и чествованиям богов.

И Иш-Чель успокоилась. Её перестал волновать побег, но вот сама встреча с мужем...

  Занимаясь домашними делами, она постоянно вспоминала каждое слово, сказанное Кинич-Ахава, его обещание вернуться и не могла понять - что же было в этой встрече не так?

  Прежде всего, она не почувствовала никакой близости, никакие чувства не всколыхнулись в её душе к бывшему мужу... Вот она и произнесла то определение, от которого бежала столько времени... Она спасла просто человека из своей прошлой жизни.

Человека одной с нею крови, который был когда-то ей мужем, отцом её ребёнка, но остался только братом. И всё? Зачем тогда она его спасала, зачем рисковала? В память о прошлом? Правда, Амантлан обмолвился когда-то, что в Коацаоке был заговор против молодого халач-виника. Так, может быть, она неправа, обвиняя его? И потом, кем была она тогда, в той далёкой прошлой жизни? Живым воплощением богини, женой молодого правителя.