Тетраксис мира Посейдона. Книга первая. Архонт

Точнее, к одной из его давным-давно позабытых, заброшенных и заросших бурой тиной и пучками, выродившегося в грязно-серые заросли асфодела, проток. 

Мучимый жаждой, Атаульпа не удержался, упал на колени и пригоршней зачерпнул черную жижу, прекрасно отдавая себе, что глоток живительной влаги вполне может стать впоследствии смертельным ядом не только для его желудка, но и для всего организма.

Однако, всем его опасениям отравиться водами Ахеронта так и не суждено было сбыться.

Смерть, в обличье кроваво-красной, бесформенной тени, подкралась к нему совсем не с той стороны, с которой ее ожидал Атаульпа.

Вначале, чудовищный по силе удар обрушился на затылок золотых дел мастера, дробя его шейные позвонки и, одновременно с этим, швыряя Атаульпу в ледяные объятия Ахеронта. Затем, прежде, чем сорвать с него заветную гемму, чья-то тяжелая и безжалостная рука кузнечным прессом вдавила его голову в воду, не давая Атаульпе ни единого шанса вынырнуть до тех пор, пока несчастный окончательно не захлебнулся… 

… Полномочный протектор колонии Тира Мелькарт Ганнибалид, несмотря на свою врожденную везучесть и приобретенные в конкистадорских походах навыки, увы! на этот раз не был в числе тех счастливцев, которым суждено было покинуть Великую Ритуальную Пирамиду без существенных травм и потери самообладания.

Сломанная рука и выбитое плечо больно саднили, сковывая движения и волю Ганнибалида. Но все же, ему удалось превозмочь себя и без новых проблем добраться до личных покоев в Главном постоялом дворе Аидисе.

Оказавшись в тиши и благодати увешанных коврами, парчой и изысканными гобеленами комнат, он обессилено рухнул на ложе и практически сразу потерял сознание от боли и нервного напряжения.

Для опытного конкистадора это было непростительной ошибкой.

Ведь не секрет, что временно родные стены, как правило, таят в себе самую большую для доверившегося им гостя опасность.

Так и случилось.

Пребывающий в беспамятстве, он был просто не в силах помешать чей-то коварной руке как бы невзначай опрокинуть на пол массивный светильник-жаровню на пол, выпуская на волю поток быстро воспламенившегося масла. Не говоря уже о том, чтобы после уже начавшегося пожара не дать неведомому убийце сорвать со своей шеи "мертво-львиную" гемму и на прощание заклинить входную в покои Ганнибалида дверь.