Тетраксис мира Посейдона. Книга первая. Архонт

Ладьи Судьбы!!!

***

Первые лучи Сумрачного Солнца небрежным росчерком вечно юной и розоперстой Эос окрасили в сиреневый багрянец горизонт и под надрывный храп неистовых Лампа[1] и Фаэтона[2] вырвали из мрака забвения белоснежные вершины Горы Атлас[3] и двух ее младших братьев-близнецов из легендарного Трезубца Посейдона.

Эта ничем и никогда, ни до, ни после, непревзойденная по мощи и красе горная цепь не только с трех сторон обступала Посейдонис - древнюю столицу Атлантиды, но еще и подобно кровеносной системе из двух десятков зачатых в ее ледниках ручейков-каналов питала живительной влагой все три окружавшие город водных кольца.

Но помимо естественной, дарованной самой природой защиты от капризов стихии и вечно алчных до поживы дикарей Трезубец Посейдона выполнял еще одну, немаловажную для государства роль: служил маяком для мореходов Атлантиды.

Три самых мощных его пика были видны на добрых десять тысяч сажен с моря, и даже в самую ненастную погоду указывали скитальцам пучины вход в уютные бухточки, фьорды и рукотворные порты столицы.

У самого подножия горных острогов, у древних и сверкавших орихалком стен Посейдониса, раскинулась его морская гавань.

Она всегда и до отказа была забита чопорными перамами[4], розовобокими биремами, грозными и алчными до побед триерами, огромными многопалубными контриемами.

Невыносимый шум и суматоха с раннего утра и до позднего вечера царили и безраздельно властвовали в порту.

Разодетые в бесценную парчу, изысканные меха и разноцветную замшу заморские колонисты, окруженные толпой невольников столичные вельможи, сурово-молчаливые и с головы до пят закованные в орихалковые латы копьеносцы, лоснящиеся от пота «тени» портовых рабочих и корабельных мастеровых, извечно пьяные на суше и без умолку галдящие моряки со всех окраин света - кого здесь только не было. При этом каждый был занят своим делом, куда-то спешил, суетился и мало обращал внимание на красоту и гордое величие столицы Мира…

И только двое - один, почти старик, в серебряных, щедро усыпанных виноградными гроздями изумрудов, горошинами сапфиров и бисером черного и белого жемчуга, доспехах дуумвира и второй - моложавый толстячок в обманчиво скромной пурпурной тоге и золотых сандалиях представителя первопрестольного рода, сохраняли во всем этом праздном вертепе гробовое спокойствие и базальтовую невозмутимость.