Тетраксис мира Посейдона. Книга первая. Архонт

- Увы, это в принципе не возможно, Наисвятейший, - даже не пытаясь скрыть усмешку на своих губах, процедил ему в ответ Чати, - я конечно понимаю, что ты подумал о возможности божественного бессмертия лично для себя. Ведь так? Но, все дело в твоей крови, Жрец: после того, как ты прошел обряд посвящения в Священной Долине Мертвых и Теней и не раз получал аудиенцию у Черного Куба, она безнадежно мертва. Так что ты всегда останешься единственным и неповторимым. Точно так же, как и мой господин. Он ведь тоже, увы! посещал Священную Долину Мертвых и Теней и только благодаря этому приобрел отнюдь неприсущие Царям и Жрецам Атлантиды от рождения сверхчеловеческие способности.

- Это радует, - так и не смог сдержать выдоха облегчения Жрец, и, вновь переводя свой взгляд с Чати на саркофаг, приглушенно добавил. - Ладно, вернем крышку саркофага на место … Впереди нас ждет долгая и трудная ночь. Будем надеяться, что с помощью нашего оборотня однажды она сменится днем. Раз и уже навсегда.

[1] Ипостась (ист.

) - от древнегреческого hypostasis - сущность, субстанция, основание. 

[2] Харон (миф.) - Харон — перевозчик душ умерших через реки подземного царства до врат Аида; для уплаты за перевоз покойнику клали в рот монету. Даже по приказу Аида суровый старый Харон никогда не повезет через мрачные воды Ахеронта ни одну душу обратно, туда, где светит ярко солнце жизни.

[3] Речь идет о вулканической лаве - Прим. автора.

[4] От греческого Деймос (Дейм) - демон ужаса, сын Ареса.

Соответствует римскому Павору. Демон - в греческой религии и мифологии всякое божество или дух, способствующий или препятствующий человеку в исполнении его намерений.

[5]Геката (греч.) - покровительница ночной нечисти, колдовства. Изображалась с факелом в руках, часто со змеями в волосах (иногда трехликой).

[6] Ахеронт (миф.) - Ахеронт (Ахерон) — река в подземном царстве, в которую впадают Пирифлегетон («огненный» Флегетон) и Коцит. 

Эпизод XII.

Златоглазая Смерть тирренского леса

***

Сумрачное Солнце уже давно застыло в зените, а Царь Священной Атлантиды Евэмон все еще продолжал пребывать в полудреме, вкушая тишину и живительную прохладу своей личной купальни.

Он все еще с трудом верил в реальность всего того, что произошло с ним за последние сутки, испытывая при этом те же самые ощущения, что и робкий птенец, впервые вставший на крыло и упивающийся радостью свободного полета.