Тухачевский против зомби

Необходимость ехать одному главком мотивировал тем, что в пути он будет решать стратегические задачи наступательного характера, для чего ему нужна тишина. В действительности же Никита знал, что Тухачевский ненавидит всю эту бюрократическую грязь и предпочитает одиночество их обществу.

-А что это вообще за сооружение такое?

-Так во всем мире есть. Я вот в Германии на них нагляделся. Но там нам содержали по высшему разряду – не думаю, чтобы они, - он показал пальцем в сторону прицепных вагонов, - сделали бы что-то подобное.

-А причем тут они?

-А зачем, по-твоему, едет такая ватага чиновников высшего уровня?

-Неужто концлагеря строить?

-А ты думал с винтовкой против врага воевать? Как бы не так! Едут чиновничьи порядки наводить да заложников брать из мирного населения. Что до войны – кишка у них тонка.

-Интересно, как они себе представляют устройство таких вот… кхм… «богоугодных заведений»?

-Вот именно, что только Богу и угодных. Пойди да узнай у них…

-А можно?

-Еще как.

Здесь ты при мне, и потому с ними на равных. А на землю сойдем – они тебя и на пушечный выстрел к себе не подпустят.

Никита согласился с Тухачевским и отправился в соседний вагон. Здесь ехали Склянский и Антонов-Овсеенко. Ну разговаривать с первым было бессмысленно – там кроме желчи и яда ловить было нечего, а вот позиция автора идеи о заложниках и лагерях – Антонова-Овсеенко – была любопытна. Никита даже пожалел сейчас, что не дослушал ту злосчастную лекцию о роли этого милого господина в обустройстве первых в мире концлагерей классического типа.

Что это значит? А вот что. Тухачевский был прав – история уже знала о концлагерях, в которых жили военнопленные. Но, по его справедливому замечанию, там обращались с ними на должном уровне. С этого же момента в понятие «концлагерь» будет вложен иной, более извращенный смысл…

-Владимир Александрович? – Овсеенко курил, стоя у открытого окна в проходе.

-А, Никита, - он как будто даже обрадовался, увидев старого знакомого – тряхнул мощной гривой и принялся трясти его руку так, словно увидел друга.

«Вот она, лживая сущность большевизма, - подумал молодой человек. – Вчера в тюрьму запихивал, а сегодня другом прикидывается». – Как Вы?

-Спасибо.

-Едете с Михаилом Николаевичем?

-Еду… Я ведь родом оттуда. Дед в заложниках у антоновцев, и потому, сами понимаете, судьба родного края мне не безразлична.

-Ну что Вы, отлично Вас понимаю, отлично…

-А я Вас нет.