Тухачевский против зомби

-Зато товарищ Тухачевский кадровый офицер до мозга костей, и наверняка все рассчитал… Послушайте, что Вы здесь развели, в конце концов? Вы не согласны с мнением Владимира Ильича по этому вопросу? Это ведь не мы – ни я, ни Владимир Александрович – придумали создать концлагеря!..

-Да я понимаю, но в полной ли мере отвечает все это духу закона…

-О чем заговорил! – расхохотался Овсеенко.  – Много они о законе думают!

-И тем не менее не нарушают ни правил ведения боевых действий, ни основ обращения с пленными, и живут по внутреннему уставу.

А мы здесь как бы уподобляемся варварам!

-А ля гер ком а ля гер, - махнул рукой Ягода.

В дискуссию включился взявшийся ниоткуда Ульрих – закон должен был сегодня сказать юному спорщику свое веское слово. Ульрих, хоть и был судьей, не стоял у руля репрессивной машины – в разные годы он выполнял разные указания разной власти и без зазрения совести отправлял на тот свет отдельных ее представителей по просьбе других, которых вполне возможно отправит туда завтра.

Помимо того, что в этом вопросе он был лютым робеспьеровцем и любил повторять слова тирана, высеченные на его могиле («Прохожий, не грусти, что я в земле сырой, // Ведь ты лежал бы здесь, коль я бы был живой»), он был еще и заядлый лепидоптеролог[3]. Ему доводилось отправлять на смерть людей десятками, но утеря экземпляра из коллекции бабочек становилась для него подчас целой трагедией.

-Молодой человек прав, - сказал Ульрих.

-Благодарю Вас, Василий Васильевич! Ну образумьте хоть Вы наше партийное начальство…

-…но очень юн! Во-первых, он еще не знает, что партийное начальство всегда и во всем право.

А во-вторых, забывает о Марксе. Помните, что экономика есть основа жизни общества, а право – лишь надстройка над ним. И всякий закон, и всякое отступление от него продиктованы экономикой. Так вот антоновцы бьют по экономике страны, и потому действия власти, даже если они и отступают от классической правовой схемы, все же можно оправдать…

-Что же Вы считаете.

.?

-Я считаю, что раз приказывают брать заложников и строить концлагеря, то и впрямь это наилучшее решение. Хотя последнее слово все же останется за Михаилом Николаевичем. Ни я, ни кто-либо из товарищей, насколько я понимаю, на передовую не собираются, так что вся власть командующему! А теперь, товарищи, прошу ко мне, чай подали, там, если угодно, и продолжим…

Два дня в пути прошли в дискуссиях и спорах.