Тухачевский против зомби

Ясное дело, что они сразу ухватились за идею новой власти и с нечеловеческой жестокостью стерли в порошок и императорскую армию, и царя, и все, что хоть немного напоминало им о прошлой жизни. И вот – делая это, они всерьез верили, что это навсегда. Что чужое станет твоим по праву силы и не найдется никакой другой силы, способной отнять у тебя даже не захваченную бессовестно землю – а всего лишь плоды этого бессовестного захвата. То, чего у тебя никогда и не было – это, можно сказать, благодать Божья.

И вдумайтесь опять же – они негодуют на то, что у них отнимают отнятое ими же у помещиков еще вчера. Потому никакой жалости к ним проявлять не следует. Они всегда подчинялись власти силы, а вернее, силе власти. И потому если сегодня власть требует отдать хлеб – значит, надо его отдать. Хотя бы в виде исторической компенсации за то зло, которое они уже причинили своей Родине и ее народу. Не согласны?

-Не в этом дело. Вы во многом правы. Меня несколько угнетает сама идея заложничества.

Этим мы только взбесим воюющие части.

-Хорошо, тогда посмотрите на проблему иначе. Вам же наверняка известно, что в годы Гражданской войны это было одно из самых действенных средств воздействия на противника. 

-Но в годы Гражданской войны это ни к чему, кроме как к озлоблению сторон, не вело!

-Именно. Потому они должны помнить, что, если власть берет заложников, значит, настроена серьезно, и всякое противодействие с их стороны приведет к нашему озлоблению в большей степени.

Полагаю, историческая память сыграет свою роль – они помнят, как лилась кровь мирного населения тогда, и не захотят повторения этого. Конечно, многие разозлятся, но кто-то и бросит оружие, уверяю Вас. Потому помимо концлагерей, мы планируем еще и боевую операцию, для участия в которой я и приехал. 

Оставшись не удовлетворен разговором, Никита побрел по коридору горсовета, где случайно наткнулся на прогуливавшегося Ягоду.

-Здравствуйте, Генрих Григорьевич.

Как освоились на новом месте?

-Ничего, спасибо. Жене вот телеграмму дал. И Алексею Максимовичу[1]. Его, знаете ли, живо интересует все, творящееся здесь…

Никита открыл рот, чтобы оговориться о странном характере поведения повстанцев, но, вспомнив, что не получал на это указания Тухачевского, решил промолчать.

-Скажите, Вы в курсе приезда нового уполномоченного от РККА?

-Какурина? Да.

-И что можете про него сказать?

Ягода пожал плечами.