Тухачевский против зомби

Сначала все же решил заскочить к Тухачевскому – окна штаба горели, командующий всегда был на своем месте, а дело для ответственного парня Никиты по традиции было на первой позиции. «А девушки потом», - мысленно улыбнулся парень и вбежал в знакомый кабинет.

-А, Никита, - командующий по традиции тепло встречал боевого товарища. – Какие новости?

-Все идет как нельзя лучше, Михаил Николаевич. Вы были правы – в окружении своих семей они практически ручные. Доктора проводят наблюдения, и вообще… Как в пансионате!

-Ну молодец, - Тухачевский слушал его вполуха, не отрываясь от каких-то бумаг на столе.

-И еще… Маленький вопрос.

-Валяй.

-Что с отменой продразверстки?

-Как что? Ты же читал Постановление?

-Да, но официальная печать молчит. Мы здесь уже неделю, а по слухам в соседних губерниях вовсю работают продотряды.

-Минуточку! Что ты хочешь сказать?

-А то, что сделано это было для отвода глаз и для одной Тамбовской губернии. Чтобы приманить непослушных крестьян. Как же это так, Михаил Николаевич? Они же не их, они же Вас обманули…

Тухачевский встал и нервно заходил по комнате.

Студент исторического факультета Никита Савонин и в помине не читал никаких газет ни эту неделю, ни предыдущую – он и без них знал, что высшее руководство большевиков пошло на хитрость. Оно отменило продразверстку, но ничего никому не сообщило кроме мятежной области. Мол, сдадутся – хорошо, вернем разверстку назад. Нет – не будем метать бисер. Автор проекта постановления, председатель ВСНХ Рыков, думал Никита, вспомнит об этой своей хитрости да и вообще обо многих еврейских выходках (чего ждать от представителей этой нации?), на поводу у которых шел, будучи даже потом – после смерти Ленина – председатель Совнаркома, когда в 1936 году – уже совсем скоро – его поставят к стенке те, чье светлое будущее он оберегал подобным иезуитством…

А пока Тухачевский побагровел и ускорил шаг, измеряя комнату шагами.

-Нет, ну надо же! Ну существуют какие-то хитрости ведения боя, но хитрости по отношению к мирному народу.

Сказать и не сделать?! Так даже царь себя не вел!

-Услышат, Михаил Николаевич.

-Да плевать я хотел на твоего Ягоду, тоже мне авторитет! Кого Ленин послушает – его, крысу канцелярскую или меня, героя войны? Мерзавцы! Приеду в Москву – сам со всеми разберусь. Нет! Я сообщу Фрунзе об их подлости! Завтра же!

Внезапно дверь кабинета распахнулась – измышления командарма были прерваны. На пороге стоял еле живой Афанасий.

-Это что еще такое?! – взревел Тухачевский.