Тухачевский против зомби

Однако, события последних дней – то, что она укрывала опального и беглого бывшего начальника Кирсановской уездной милиции – показали ее преданность чувствам.

-Он болен малярией и вдобавок налицо следы тяжелого пулевого ранения в сентябре 1920 года в бое под Золотовкой – правая рука практически не работает, - продолжал Покалюхин. – Потому взять его сейчас, не дать возможности восстановиться и отлежаться – задача первостепенная. В противном случае, снова уйдет, как было уже много раз.

-Согласен, но действовать открыто все равно нельзя.

Полагаю возможным применить оперативное прикрытие.

-Думаете?

-Уверен. Поедем под видом бригады… ну скажем, плотников. Кто еще будет?

-Товарищи Санфиров, Беньковский, Ластовкин. Проверенные люди, надежные. Сами из Кирсанова, так что с местностью знакомы.

-Вероятность того, что Антонов их узнает?

-Замаскируем.

-Неплохо бы. Так когда выдвигаемся?

Покалюхин взглянул на часы:

-Думаю, часа в 3. Пока доедем, будет вечер.

-Надо в 2. Нельзя дожидаться темноты, уйдет.

-Да, Никита Валерьевич, он там не один, а с братом.

-Тем более. Пригласите других участников. Кратко обсудим стратегию и станем собираться…

После непродолжительного совещания с чекистами решено было сразу выезжать.

Уже около восьми часов вечера восемь "плотников" и шедший чуть сзади начальник Уваровской милиции Кунаков пришли, наконец, на дальнюю нижнешибряйскую окраину, именуемую Кочетовкой, где стоял дом Катасоновой. Навстречу им подалась какая-то фигура, стремительно покидавшая дом вдовы.

-Стоять! – крикнул Никита.

Субъект встал. При ближайшем рассмотрении увидели – старик.

-Кто такой?

-Ломакин я, Иван, Михайлов сын, из крестьян.

-Ты чего здесь делал?

-А у вдовицы учительша квартирует, приходил бумаги занять на самокрутки.

-Ну и как? Занял?

-Так ыть… Дома ее нету…

-Ладно, свободен. Бегом отсюда, и чтоб духу твоего здесь не было, - манера разговора Покалюхина выдавала в нем чекиста за версту. Никита поморщился.

Отпустив старика, чекисты вошли во двор и постучали в запертую дверь сеней – единственный вход в дом.

Сзади, со стороны сарая, послышались шаги – Никита обернулся и увидел Катасонову. Она казалась ему ничуть не изменившейся, тот же блеск в глазах, та же красота и дородность. Он опустил глаза.

-Вам кого, люди добрые?

-Тебя, хозяйка. Не было ли у тебя днесь гостей?

-Был какой-то тип из Тамбова, приезжал купить пшена и перед обедом уехал.

В это время дверь сеней приоткрылась.

-Антонов! – крикнул Ластовкин и выстрелил в проем.