Тухачевский против зомби

Низенького роста, облаченный в серый френч без погон, прихрамывающий на правую ногу – там были сросшиеся пальцы – и поджимающий левую руку – она сохла от рождения, - этот человек напоминал скорее побитого жизнью горного аксакала, чем руководителя государства. Никита смотрел на него и поражался тому, как он – если верить папке Балицкого, не более, чем агент охранки – даже не захватил, а удерживает власть над таким левиафаном, как СССР…

-Тухачевский, Тухачевский… Давно говорил этому дураку Ворошилову, что на такие должности надо назначать только ближайших соратников… Заместитель наркома не ставит наркома ни в грош, а тому хоть бы хны.

-Дело в том, товарищ Сталин, что Тухачевский посвятил меня в свои планы государственного переворота, который он планирует осуществить при активной поддержке высших чинов РККА – Гамарника, Уборевича, Корка, Якира, Эйдемана, Фельдьмана…

Глаза Сталина округлились.

-А они все, что, тоже в заговоре?

-Так точно, товарищ Сталин. Я лично был свидетелем их переговоров.

Сталин был обескуражен таким поворотом событий.

-Нет, ну я бы еще понял Тухачевского – тот еще выскочка, ему постоянно все не нравится в нашем государстве и в нашей армии. Но эти-то куда? Чем он их прельстил?

Никита опустил глаза, но Сталину одних слов было мало.

-Послушайте, товарищ… как Вас…

-Савонин.

-Товарищ Савонин. Ваши обвинения бросают тень на виднейших и ответственнейших военачальников и специалистов, соратник Фрунзе и Ленина. И потому они не могут быть голословными. Они нуждаются в подтверждении.

-Понимаю, товарищ Сталин. В руках Тухачевского находится компромат на Вас, который объединил этих людей в едином порыве сместить Вас с поста Генерального секретаря. Я понимаю, что, если у них все получится, то эти документы станут достоянием гласности с целью объяснить народу, что в 1922 году пост руководителя государства занял случайный человек.

-Что это за документы?

-Это документы из охранного отделения.

Цвет лица Сталина стал серым и слился с цветом его костюма. Никита понял, что все, предъявленное Тухачевским накануне, было правдой – иначе бы он так не реагировал. Несколько минут вождь молча изучал своего посетителя глазами.