Тухачевский против зомби

Но инстинкт снова одержал верх над разумом – дождавшись, пока она зайдет вглубь леса, но стараясь не сильно шуметь и не подавать вида, отрываясь на максимально допустимое расстояние, полез Никита вслед за своей добычей. Метр за метром, кустик за кустиком, с шорохом и треском ломающихся веток, пробираясь через сухой валежник, вдруг заметил он, что потерял ее. Прислушался – тишина стояла кругом. А ее и впрямь  - словно тут и не было. И тут догадался он-  раздвинул кусты и увидал там свою цель. Да только не одну.

 

         На расстоянии метров десяти от него – так, что не услышать еще можно, а уж не увидеть точно не получится (благо, она не оборачивалась достаточно долго) – юная вдова жарко целовала какого-то маленького розовощекого человека в военном без погон. Рядом стояла его лошадь. Стоило же ей оторваться от губ любовника, как Никита – студент-историк – узнал его. Узнал по фотографии, виденной в Интернете. Это был Александр Антонов, бывший начальник местной уездной милиции и вожак крестьянского восстания, которое, судя по обстановке, вот-вот вспыхнет.

Невысокий, с неестественно розовыми щеками, за что еще в бытность эсером – каторжанином при царе получил прозвище «Румяный», Антонов своими маленькими, но жилистыми и сильными руками обнимал и гладил податливое и мягкое тело своей визави. Никита обомлел от страха, но глаз оторвать не мог.

         -Ну что, была на собрании?

         -Была, - тяжело, опуская глаза, отвечала Наталья.

         -И что?

         -Сказали сто тысяч пудов сегодня же сдать, иначе заложников постреляют.

         -Шакалы… А мужики чего?

         -Не знаю, у Квасцова чего-то кучкуются.

         -Ладно, скажешь им, чтоб сегодня же приходили ночью ко мне сюда, будем думать.

         -А чего тут думать-то, Саша? Восставать надо, любой понимает.

Оголодят народ-то, околеем в зиму все. Засуха ведь была, сам же знаешь, ничего не собрали толком…

         -Восставать?! – он было повысил голос, но она жестом остановила его. – Против власти? Против целого государства? Это как?

         -А что ж, молча помирать прикажешь?

         Антонов почесал лоб.