Тухачевский против зомби

Кто-то что-то бормотал себе под нос. Но никто не волновался – со стороны Никите казалось, будто не происходит ничего экстраординарного, обычное течение жизни. Вот что значит – народ-воитель, народ, привыкший к крови…

         Вскоре тишину нарушил мерзкий голос бабьего отродья:

         -Именем Российской Советской Федеративной…

         Остальное было не слышно – выстрелы заглушили ее речитатив. Не стройный ряд пулеметной очереди, а отрывистые, глухие, словно стук падающих в лесу деревьев – старых и отживших свое, - и отличающийся только тем, что молодое, правильное, свежее и то, чему еще положено жить и жить валится сейчас как скошенные колосья.

Еще рядок отрывистых пуль – для порядку. А потом уже контрольные. Во всей толпе – ни вскрика, ни всхлипа. И только отведенные глаза – чтобы не видеть.

         -Трупы родственники могут забрать… - продекламировала баба. Казалось, будто наоралась и голос слегка сел.

– Завтра утром ждем вашего решения относительно хлеба. Если решение останется без изменения – готовьтесь расстаться еще с десятком заложников. Все, расход…

         Никита побрел на ватных ногах куда-то в сторону леса. Дед пытался остановить его и заговорить с ним, чтобы объяснить цель своего поступка днем – но бесполезно. Его не интересовало, кто и зачем ударил его по голове. Его больше задевало и волновало то, что только что на его глазах и по молчаливому приговору односельчан 10 их друзей, родственников, знакомых отправились во имя ничего не значащего – в его понимании – идеала на тот свет.

Он винил в этом всех, и себя в первую очередь.

         …Начальник уездной ЧК Рожкалнс возвратился домой поздно. Он не принимал участие в деятельности продотрядов – ведомства были разные, а у него и от своей работы голова шла кругом. Причем настолько, что едва ли не каждый вечер приходилось напиваться, чтобы хоть несколько часов поспать – если бы он пошел на поводу у мучавшей его долгие годы, еще со времен царской каторги бессонницы, то валяться бы ему сейчас в братской могиле.

Бабка Нина, у которой он квартировал, беспокойно бегала по избе взад-вперед, доставляя немало неудобств пьяному квартиранту.

         -Чего ты?

         -Молюся я.

         -Опять…

         -А то как же.