Тухачевский против зомби

Надо действовать иначе. Как – пока не понятно, но и время на раздумье есть – утром явно выступление еще не начнется. Утро вечера мудренее, а пока…

-Ну вот. Так что ты, парень, охолони. Айда за мной, мужики.

Антонов спешился – за ним это сделали и остальные. Пошли в лес. Входили не с той стороны, с которой Никита искал Велимудра – с южной его окраины. Шли минут десять – видно было, что давно тут гостей не было.

-Начнем с того, что вооружимся все. Есть у меня припас кое-какой… Я полгода назад тут бригаду чеха разоружил.

Ну и остались кое-какие трофейчики. Сейчас мы их разберем и будем наготове, а после по сигналу выступим все одновременно… Схрон раньше в другом месте был, я когда в бега ушел, перетащил его – чтоб у комиссара из Красного лаптя желания не было попользоваться моей добычей… - Мужики рассмеялись. Снова заговорил Николай.

-Мы вот только тут переживаем, Александр Степаныч.

-О чем?

-Не все из нас… винтовку-то держали… Переживают, колебаются многие… А народу нам много надо… Дух поднять бы… Вот как – не знаем, потому и пришли к тебе.

Может ты бы вперед наведался в село да поговорил с народом-то?

-Да, чтоб мне даже уехать оттуда не дали. 

-А как же быть?

-Есть средство. Пошли пока. Потом расскажу… А ты умный, Николай, смотри-ка. В корень зришь. Это у Льва Толстого в «Войне и мире» сказано: «Исход сражения определяет боевой дух солдат!» Пошли, пошли…

Добрели до огромной волчьей ямы, закиданной можжевельником и ельником. 

-Тут глядите, яма глубокая. Раньше озеро было – высохло, да многие из вас помнят, кто постарше.

Разбирай ветки.

Раскидывать было немного – яму, как оказалось, лишь едва прикрывал валежник. Зато открывшееся глазам мужиков их буквально поразило – яма доверху была набита оружием. Глаза заблестели, заискрились и тот самый боевой дух, о котором писал Толстой и говорил Антонов, словно бы начал зарождаться в душах будущих солдат…

-Ну-ка, Никита, - позвал Антонов, - подойди. Возьми обрез. 

Никита нехотя принял оружие из рук вожака. Погладил.

Холодная вороненая сталь и в его сердце отозвалась лязгом. И на минуту уж забыл он и о жертвах и об историческом прогрессе – когда держишь в руках боевое оружие, смелость приливает, и все эти гуманистические разговорчики словно бы теряют силу… Ход Антонова был продуман. Никита быстро пришел в себя, но виду не подал – пусть враг (а пока юноша именно так воспринимал беглого комиссара) пока примет его за своего, пусть сочтет, что сопротивление сломлено…

-Так-то лучше.