Тухачевский против зомби

-А что же народ? Неужели, настолько ограничен, что не может дать отпор этим козням?

-Не знаю, как насчет ограниченности, а то, что сошли мы с колеи своей истинной веры – и в том самое главное наше несчастье – я уверен… Я ведь потом так увлекся переписыванием и постижением наук книжных, что другие послушания по монастырю перестал выполнять – вот меня и сослали в этот скит.

-Здесь был скит?

-Да, это уж после, когда все, кто здесь был кроме меня, перемерли, я его в избу перестроил. Оказалось, не один я такой, к ученью склонный.

Было тут еще трое монахов – и все в силу своей чрезвычайной учености постепенно, втайне от настоятеля, в языческую веру обратились. Они-то меня всему и научили – зелья чудесные варить да молитвы читать, во времени перемещаться и в пространстве. 

-А что тебе мешает сделать это знание достоянием общественности? Научить других?

-Эх… Да то и мешает, что сказал. Сошел русский человек с пути истинной веры. Предали язычество – так мало того, и в православного Бога-то тоже не верят. Вид делают, играют, маски носят – а веры в душах нет.

А здесь, чтобы знание это получить да суметь им воспользоваться, надо не просто вызубрить заклинание, а верить. Верить в Перуна, в солнце, в траву. Верить искренно, всей душой. Тогда только все и откроется. Язычество, по предсказаниям почивших товарищей моих, начнет зарождаться вновь где-то в 70-х годах ХХ века. Вот и надо мне дожить своей жизнью до указанного срока, чтоб знание передать как положено, не прерывая исторической цепочки. А погибнуть мне сейчас – так и знание погибнет. Не выполню своего назначения. Не узнают люди секретов земли своей и родов древних своих…

-И все же не пойму, почему для достижения своей цели ты выбрал меня?

-А вот тут-то и самая соль. Ты сказал, что труд пишешь о восстании – и слукавил. Ты не просто труд пишешь, ты в самую суть, в самую глубину событий этих заглянуть хочешь. Загорелся. И дух чувствуешь. Тебе и из глубины веков голоса стонущей земли слышатся. Потому достоин ты этой задачи своей!

-Не велика честь… Ну да ладно, делать нечего.

Когда, говоришь, она приедет?..

-Так уж приехала. Беги в деревню скорее.

Группа бедноты, о которой говорили члены продотряда, действительно прибыла в деревню этим же утром. Во главе ее была девушка – комиссар – высокая стройная блондинка в кожанке и алом платке. Кургузый выбежал ей навстречу, стоило им появиться у амбара.

-Здравствуйте, товарищ Вольская!

-Здравствуйте, товарищ Краузе! Как тут у вас?

-А, - махнул рукой кургузый.