Тухачевский против зомби

Никита то и дело порывался вступить в диалог с кем-либо из них, но его то отвлекали происходящие извне события, то поступавшие от Токмакова и Антонова распоряжения по подготовке к отъезду на Юг, а однажды… Однажды был-таки случай, когда какой-то из солдат – Никита не знал его имени и фамилии, но дед, помнится, что-то о нем рассказывал – почему-то преградил Никите дорогу и как-то странно на него посмотрел… Юноша попытался вступить с солдатом в диалог, но тот словно не слышал его… По счастью, в это время его ротный старшина проходил мимо.

-Старшина, что это с ним? – спросил Никита.

-А что такое? На команды не отвечает?

-Да не просто не отвечает. Мне кажется, он меня и не слышит-то совсем…

-Это бывает, - вмиг нашелся старшина и куда-то утащил солдата. Через минуту он вернул его пред очи Никиты. Взгляд у солдата был по-прежнему пустой, но он уже говорил. Правда, немного и совсем не содержательно, как будто выдавал заранее заученные фразы.

Никита хотел было расспросить его подробнее, но тут ему передали, что его зачем-то разыскивает Токмаков, и молодому человеку стало уже не до диалогов.

Вечером того же дня выехали. Всю ночь продирались сквозь лесные чащи, а к утру были в недавно посещенной Елатьме.

В Елатьме власть уже была захвачена повстанцами – на здании сельсовета красовался флаг новой власти, сохраненный где-то в закромах триколор с нашитым посередине красным треугольником. Население поселка было охвачено суетой и беспокойством.

Никита проезжал мимо бывшего сельсовета, когда встретил группу возбужденных крестьян, быстро двигающихся куда-то в сторону окраины поселка.

-Куда вы?

-Коммунистов сейчас кончать будут. 

-А где это?

-Да, в яру, тут рядом.

Никита поехал за ними.

Эти сцены он много раз видел в кинохрониках и исторических фильмах – в общем, они были почти похожи на правду. Несколько человек, облаченных в исподнее, стояли вдоль длинной ямы, вырытой вдоль всей опушки леса.

Взвод солдат, обмундированных по новым образцам формы Токмакова, с ружьями на изготовке стоял напротив них. Командующий расстрелом по старым правилам русской армии – опять-таки след Петра Михайловича – помимо традиционной формы носил на лице повязку, которая предназначена была для того, чтобы сокрыть его действительную личность от возможной мести супостатов и врагов трудового крестьянства.