Тухачевский против зомби

-В каком смысле? Почему?

-А почему, по-Вашему, Владимир Ильич, зная о ситуации, не присылает нам никакой военной продержки? Почему Каменев этого не делает?

-Да потому что идет война! Военные кадры нужны в местах боевых действий, не до конца разбит белочех, продолжается польская интервенция, борьба с войсками Врангеля и Деникина…

-И почему-то, несмотря на это, он отправляет Фрунзе во главе чуть ли не целой армии разбить куда более малочисленный отрядик Махно на юго-востоке Украины. Почему-то Махно, который далеко от России и уже давно не представляет никакой военной опасности, привлекает внимание Ленина, а Антонов, фактически захвативший стратегическую для РСФСР губернию, нет! Как Вы думаете, почему такое?

Шлихтер понимал, что тот хочет сказать, но молчал.

-А потому, что власть в Москве ждет от нас с Вами решительных действий по подавлению восстания. От нас и больше ни от кого!

-Что же будет, если мы не справимся?

-Тогда справятся с нами!

Слова Павлова были настолько правдивы, что прозвучали суровым и громогласным приговором всей советской властной системе в этих стенах.

Даже закостенелая коммунистка Инга вздрогнула и стала внимательно вслушиваться в повисшую тишину – слова опытного военного показались ей правдой. Вскоре Шлихтер нарушил эту тишину.

-И потому Вы предлагаете по-прежнему врать, втирать очки и говорить, что мы и сами со всем справимся?! Так, что ли?!

Тишина.

-Ну нет, товарищи. Может быть, Александр Васильевич, во многом и прав, но в целом его утверждение гибельно сейчас для ситуации, в которой мы все оказались.

Если мы будем врать Ильичу о том, что ситуация находится под контролем, а на деле территории влияния мятежников будут шириться, то это еще вернее сделает нас скоро лежащими где-нибудь на «Коммунарке»[1] со лбом, вымазанным зеленкой. А признание, как говорит сам Ильич – полнаказания. Так что Вы как хотите, а мы с товарищем Савониным завтра же отправляемся в Москву.

-Но почему со мной? – Никита беспокоился за Ингу и за то, что его долгое отсутствие в Ростове и равно отсутствие оттуда вестей могут негативно сказаться на Николае Степановиче.

-Потому что вы были свидетелем боя и по существу спасли мне жизнь. Не отнекивайтесь, одному мне будет трудно что-либо доказывать, могут не послушать. А когда свидетель при мне – все как-то иначе.

-Товарищ Инга может поехать со мной?

-Не думаю, что это хорошая идея. Сегодня, когда перебита половина губисполкома, мы найдем здесь для нее работу.