Под нашей сикоморой на берегу Апет

«Великая Пресветлая Богиня, дай мне достаточно ясности ума и мудрости сердца, чтобы быть для Секенэфа Эмхет достойной наставницей, и дай моей душе достаточно сил, чтобы с честью пройти это испытание.», - мысленно обращалась Каис к Золотой, входя в просторную залу, где собирались жрецы для подобающего приветственного приёма царевичей.

В официальных приёмах и церемониях тамерские священнослужители знали толк не хуже столичных дворцовых распорядителей. Но и здесь не обходилось без местного колорита – столичная помпезность уступала здесь место радушию, а громкие фанфары – ритмичному стуку барабанов.

Сегодняшняя церемония была ещё и куда более камерной, чем это обычно принято в подобных случаях. Вспоминая утренний разговор, Каис находила в этом особый уют и удовольствие – на грандиозных приёмах чествуют правителей, губернаторов, чиновников, а на таких вот небольших собраниях в мягком свете свечей и факелов принимают дорогих сердцу гостей. Юной жрице грела душу мысль, что, даже несмотря на вынудившие к этому непростые обстоятельства, Золотая и её служители встречают царевичей как тех, кто любимы и близки, а не тех, кто дарит лишь отблески света своей далёкой славы.

К своему стыду, Каис никак не могла целиком и полностью сконцентрироваться на церемонии, как того требовала ситуация. Прекрасный юноша – жрица, конечно, так и не увидела его лица, но полагала, что он не мог не быть прекрасным – не покидал её мыслей. Было бы, наверное, чудесно, окажись именно он её учеником – с какой радостью учила бы она его всем таинствам любви! Но с другой стороны… Если так станется, любить его по-настоящему ей будет не позволено.

Если так, то обучив его, она должна будет аккуратно отдалить своего ученика от себя, ибо ему назначено вести страну и народ, а ей – служить своей Богине. 

Их с Анхеси будущие подопечные с непринуждённым достоинством ступали по огромной зале навстречу им. Голос Секенэфа Эмхет, которого ей предстояло наставлять, отозвался знакомыми нотками. Каис оказалась права – юноша, с которым они так волшебно провели вечер, был поистине прекрасен.

 

- Ну как прошёл разговор?

- Тяжело. Но не так тяжело, как я представляла. Вот если ничего не выйдет… Ой, не хочу об этом думать!

Ладья Аусетаар бледнела на предрассветном небе, а лучи ладьи Амна пока ещё скромно заявляли о себе из-за горизонта. Две подруги были встревожены. Половину прошедшей ночи они говорили о том, какие сюрпризы преподнесло им празднество.