Бездна цвета багрянца

   Выскочивший из-за угла Апостол, уродство которого не могла скрыть темнота, запрыгнул на крышу терема и оттуда рысьим охотничьим прыжком сиганул на голову пришельца, с намерением перекусить хребет. Он не успел удивиться, когда его клыки клацнули о воздух. Ничего не понял он и тогда, когда удар дубинки обрушился на его череп. Когда же клинок принялся кромсать его на части, растекшийся по крыльцу мозг уже ничего надумать не мог.

   Беззвучным призраком старый волхв несся к дворцу. По дороге ему попалось еще пара караульных - они даже не поняли, от чего умерли.

Таиться смысла больше не было. То, что двух Апостолов из выводка удалось прикончить по отдельности, уже было невероятной удачей. Придется иметь дело только с тремя одновременно.

   "Только" с тремя?

   Никита вылетел на площадь перед дворцом. С другого конца уже неторопливо двигались три фигуры. На первый взгляд они не выглядели опасными - юная белокурая девушка в простецком платье, невысокий мужчина в роскошном жупане и третий - огромного роста смуглый усач, в гусарской кирасе, украшенной сзади крыльями, и в шлеме с высоким плюмажем.

"Яцек Томашевский" с остатками выводка. Если, конечно, это его настоящее имя.

   Апостолы остановились, Никита тоже. Их разделяло порядка ста шагов. Никто не тратил время на приветствия, противники не пытались обменяться колкостями или поинтересоваться мотивами друг друга. Слова ничего не значат там, где посвященные собираются убивать друг друга.

   Они начали одновременно.

   Апостолы разом вскинули перед собой руки в разных жестах. Тройной символ, повторяющий частицу сути мира в представлении иудеев. Ход - Йесод - Нецах. Высшая ступень древнего искусства Каббалы, так опасно стоящая к грани, за которую живущим нельзя переступать.

   Никита даже не пытался отвести или развеять чары врагов - не хватило бы сил. Не попытался уклониться - не помогло бы. Все, что он сделал - это обратил на себя собственное волшебство.

Наследие десятков поколений кровной линии и столетий кропотливого поиска, выжженное в душе волхва - оно давало власть над "небытием". И волхв движением мысли, ценой невероятной боли, пронзившей его тело, стер свое бытие, оставшись неизменным.

   Чары Апостолов обрушились сверху исполинским кулаком, оставив после себя глубокую раскаленную вмятину в камнях... и совершенно целого волхва.

   Никита ринулся вперед, швырнул вверх свои дубинки.