Проклятый граф. Том III. Тайна баронета

 

Тишина тяжким куполом продолжала накрывать все пространство вокруг замка, и звук шагов, сопровождающий приближение кого-то, пока еще невидимого, кого-то, пробирающегося сквозь лесной массив, разносился внутри этого купола почти эхом. Он все приближался, усиливался, чувствовалось, что неизвестный «помощник» Альберта подбирается все ближе и ближе, однако, видно никого по-прежнему не было.

Внезапно шаги затихли.

Татьяна, хмурясь, немного подалась вперед, вглядываясь в лес у подножия холма, затем недоверчиво переглянулась со стоящим рядом Владом, покосилась на Романа, на Эрика, на Винсента и Ричарда и, убедившись, что это не она одна внезапно ослепла, недоуменно покачала головой.

Видно никого не было, понять, что произошло, не удавалось.

Налетел легкий ветерок, и девушка поежилась. Не взирая на раскинувшуюся вокруг позднюю весну, начало последнего весеннего месяца, ветерок все еще был достаточно прохладным, поэтому Татьяна, выскочившая на улицу в одном лишь старинном платье, мимолетно отвлекшись, пожалела, что не одела чего-то более теплого.

И как раз в эту секунду, в миг, когда она, забывшись, позволила себе отвлечься мыслями на совершенно несущественные в данной ситуации вещи, на склоне холма возникла фигура поднимающегося человека.

Девушка, уже успевшая немного отвернуться, заметила его краем глаза и, вздрогнув от неожиданности, вновь отодвинулась, прижимаясь спиной к стене замка.

Как оказался здесь этот человек, откуда он взялся, когда появился – этого не успел заметить никто, и теперь приближение его созерцали со все возрастающим недоумением.

Каждый из присутствующих, включая даже Людовика, готов был клясться, что слышал шорох раздвигаемых кустов, слышал шаги, каждый ожидал, что приглашенный, вызванный Альбертом «помощник» появится на опушке леса, выйдя из его недр, и обманутые ожидания в определенной степени настораживали, наталкивая на подозрения о вероятной силе незнакомца.

Тот продолжал подниматься, неспешно, равнодушно, с какой-то странной меланхолией в движениях, шел, опустив плечи, будто под тяжким гнетом чего-то незримого и склонив голову.

Ничего опасного в нем не наблюдалось, угрозы он, казалось, не представлял, да и вообще, судя по всему, не был слишком уже воодушевлен собственным пребыванием здесь, и тем не менее, что-то в нем заставляло напрячься, забеспокоиться, что-то непонятное и странное было в его облике, необъяснимое и ужасающее.