Контрольный взрывпакет, или Не сердите электрика!

– Подумаешь, машина взорвалась… Помнишь, в прошлом году тепловоз на деревянном доке горел?…

– Нет-нет! Я чувствую… Ты же знаешь, какая у меня интуиция… Что-то вокруг изменилось… Ощущение такое, как перед грозой… Вот-вот что-то случится…

– Что может случиться?

– Даже не знаю, но мне вечерами почему-то так страшно…

Вообще, Ермолаю в прошлом, действительно, приходилось убеждаться в том, что интуиция у Киры, это – не обычный женский самообман. При всей неконкретности ее ощущений, она, в самом деле, могла слышать что-то недоступное остальным людям.

После только что прочитанного названия статьи, женские предчувствия еще больше встревожили Ермолая.

Он обещал Кире зайти к ней вечером домой и покинул библиотеку, в гораздо более неспокойном настроении, чем пришел в нее..

8. Бывший младший научный сотрудник

Майор сошел с библиотечного крыльца и окинул взглядом залитую солнцем пустынную площадь.

Фигура Димы Пилау мелькнула там, где он увидел ее из окна библиотеки – у лесополосы, идущей вдоль железнодорожной насыпи.

Ермолай направился через площадь к лесополосе.

Когда-то Дима работал в должности младшего научного сотрудника в филиале Новосибирского института электротехники, размещенного в Кормиловске. Филиал давно закрылся. Но не это сыграло роковую роль в его судьбе. Дима выпал из нормальной жизни еще до его закрытия. С ним что-то произошло во время работы в институте. Его то ли ударило током, то ли он еще как-то пострадал во время пожара в лаборатории.

С тех пор он стал другим. Не то, чтобы совсем уж ненормальным, но странным точно. Он нигде не работал. Жена не смогла с ним жить и уехала от него в родительский дом.

Дома Дима показывался редко. Где ночевал – неизвестно. Легче всего его было найти бродящим по городским улицам, и, чаще всего, у лесополосы, идущей вдоль железнодорожной насыпи.

При этом выглядел Дима на первый взгляд вполне прилично. Не новые, но не слишком и потрепанные джинсы. Не особенно заношенная камуфляжная куртка.

Старые, но не рваные башмаки. Более того, на его носу красовались очки с целыми стеклами. Лицо было не истощенным, и даже вполне упитанным. Тугие щеки и короткий вздернутый нос обгорели на солнце до малинового цвета, но так бывает и у вполне благополучных профессоров, если супруга заставила их в выходные дни ремонтировать крышу дачного домика или у младших научных сотрудников, провалявшихся все воскресенье на пляже.