Сердце Скал. Зверь

Ричард, хоть и был эсператистом, решил заглянуть в олларианский храм: сдержит ли Дорак своё обещание провозгласить манифест со всех амвонов? У церкви святого Михаила, ближайшей к карлионовскому особняку, собралась целая толпа; священник размахивал свежеотпечатанным листом.

— Манифест! — вопил он что есть мочи, пытаясь перекричать гомон народа. — Манифест нашего почившего государя Фердинанда II! «…Всякий, кто станет утверждать, что Шарль Сэц-Ариго – престолонаследник, будет повинен в государственной измене… Мы приказываем признать нашим преемником Рокэ Алву, властителя Кэналлоа»…

Толпа галдела, а камни мостовых гудели как набат.

Взбудораженные люди топтали ногами спины булыжников, передавая им возбуждение и страх. В ушах у Ричарда заболтало разом множество голосов, как множество языков гулких медных колоколов.

— А Рокэ-то Первый в Багерлее сидит, ха-ха-ха! Старый король посадил!

— Небось выпустят…

— Как бы не так! Слыхал, что королевский глашатай перед Ружским мостом кричал? Что настоящий король-де – Карл Четвёртый!

— Теперь куда ни кинь – всюду клин! Тут Манрик – там кардинал!

— Братец, братец, а с нами-то что теперь станется?

— А что станется?.

. Вестимо: Излом!..

Когда Ричард с Кеннетом добрались до Ружского моста, на нём уже стояли солдаты столичного гарнизона. Вид они имели довольно ошарашенный, а их ружья, судя по всему, не были заряжены. Кое-кто украдкой читал свежеотпечатанный манифест, который охапками тащили из подворья Собора Святой Октавии: там располагалась епископская типография.

Но богатые лавки (здесь торговали дорогим товаром), которые тянулись вдоль моста справа и слева, совершенно перегораживая вид на реку, торопливо закрывались: купцы захлопывали ставни прямо перед носом у потенциальных покупателей. Королевский глашатай, окружённый солдатами, истошно вопил:

— Успокойтесь, славные жители Олларии! Всякому доброму подданному, который признаёт его величество Карла Четвёртого, ничего не угрожает! Приказ господина тессория Манрика! Торгуйте себе с миром!

Его никто не слушал.

У Нового моста – он находился восточнее Ружского – тоже стояли солдаты и царила неразбериха. В узкой горловине въезда (как и Ружский, Новый мост был полностью застроен) уже начиналась толчея: несколько телег, уперевшись дышлами в задки друг друга, создавали порядочный затор. Ричард на Баловнике и Кеннет на своём муле едва преодолели мешанину из людей, лошадей, оглоблей, мешков и сундуков, в беспорядке наваленных на повозки.