Сердце Скал. Зверь

— В их числе покойному графу Васспарду и покойному генералу Феншо-Тримейну, — вставил Сильвестр. — Вас не удивляет, дочь моя, что приходится так часто говорить «покойный», упоминая ваших бывших протеже?

— Ваше высокопреосвященство ошибается, — возразила королева, взглянув на Сильвестра ясными голубыми глазами. — Я никогда не встречалась с графом Васспардом или генералом Феншо-Тримейном наедине.

Щёки Фердинанда II дёрнулись.

— Не стоит лгать, дочь моя, — мягко ответил Сильвестр, ласково улыбаясь.

— Его величество располагает вашим собственноручным письмом, которое полностью изобличает вас.

Катарина взглянула на кардинала с таким недоумением, что, не знай он её так хорошо, поверил бы.

— Письмом? Каким письмом? — спросила она.

— Вашим письмом покойному графу Васспарду, дочь моя. Его нашли среди бумаг покойной герцогини Придд.

И кардинал вручил королеве розовый листок, который только что показывал королю.

Катарина благоговейно положила Книгу Ожидания на столик.

Пока она пробегала глазами собственные каракули, на лице у неё отчётливо проступало недоумение и брезгливость.

— Государь!.. Что это? — проговорила она совсем так же, как её муж недавно, протягивая письмо ему.

Фердинанд II отстранился, поджав губы.

— Это ваше письмо, ваше величество, — ласково ответил кардинал. — Разве вы не узнаёте свою руку?

— Но это не моё письмо, ваше высокопреосвященство… Почерк – да, почерк очень похож, но он не мой.

Я не писала этого… Этого… Клянусь Создателем!

— И это всё, что вы можете сказать в своё оправдание?

— Что же ещё я могу сказать, как не правду, ваше высокопреосвященство? Какое другое оружие есть у меня? Граф Васспард мёртв, он не может изобличить подделку… Постойте, когда это написано? — спохватилась Катарина.

— Вы написали его три года назад, ваше величество. Тогда граф Васспард был ещё жив.

— Постойте! — лихорадочно воскликнула королева, жадно пробегая глазами бумагу.

— Я, кажется, помню… Вот здесь говорится о переезде двора в Тарнику… Серьга с аметистом… Я потеряла её по дороге… Двенадцатый день Весенних Молний! Это правда, ваше величество!

Последние слова она произнесла с такой радостью, что кардинал едва не подпрыгнул. Король помрачнел.

— То есть вы вспомнили, как писали это? — ехидно поинтересовался кардинал.