Сердце Скал. Зверь

— Мать Моника уверяет, что вы по уши влюбились в королеву, — бросил он нарочито презрительным тоном.

— Любой благородный дворянин полюбит её величество, едва увидев! — открыто признал Дик, вызывающе задрав подбородок. — Я Человек Чести и чту Создателя. Всякий, у кого есть душа и сердце, признает её величество живым воплощением Его доброты и чистоты!.. 

— Она принимала вас наедине…

— Только низкие душонки усмотрят в этом дурное! — яростно возразил Дик. — Её величеству и в голову не приходят те мерзости, которые измышляют её подлые враги! Все её поступки исполнены благородства и великодушия.

Я верю, что Создатель послал её на землю как пример истинного достоинства. Да будь я последним подлецом, способным забыть об уважении к моей государыне, я даже мысленно не мог бы оскорбить её. В её присутствии законченный мерзавец – и тот отречётся от своей низости и смиренно опустится перед ней на колени!

Лицо короля дрогнуло и его дряблые щёки мелко затряслись. В волнении он приоткрыл рот, словно намереваясь что-то сказать, но Ричард не заметил этого.

Его словно подхватило порывом вдохновения, и он с глубоким чувством процитировал свои любимые строки из трагедии Дидериха:

С какой врождённой царственной свободой,

Чужда и легкомыслия пустого

И чёрствости заученных приличий,

Без дерзости, зато и без боязни

Она легко идёт стезёй неторной

Достоинства, не видя и не зная,

Что все боготворят её!.. —

На последних словах его дрожащий голос оборвался от избытка чувств.

— «Хоть, право, и скромной похвалы она не ждёт»[1], — неожиданно подхватил король глубоко растроганным тоном.

— Как это точно сказано! Как верно!.. Вы любите Дидериха, герцог?

— Да! — подтвердил Дик, вздыхая во всю силу своих лёгких. — Особенно эти его стихи: они словно были написаны о её величестве.

— Вы правы, герцог, клянусь честью, вы правы! — воскликнул король, суетливо взмахнув руками и забегав туда-сюда по кабинету. — Я думал то же самое!.. Я вижу, что вы способны глубоко понимать поэзию! У вас есть сердце! Жаль, что я не знал этого раньше… Разумеется, — продолжал король, успокаиваясь, — юноша ваших лет не может не любить Дидериха, если только он от природы прям и честен.

Только негодяй останется глух к прекрасному… О, эти проклятые Придды! Скользкие интриганы и предатели, — пробормотал король сквозь зубы.

— Ваше величество! Молодой герцог немного странный, это правда, но он не так уж и плох. К тому же он только что потерял родителей, — рискнул заметить Дик.