Сердце Скал. Зверь

Только представьте себе: со слов каких-то двух мерзких баб кардинал Сильвестр совершенно уверился, что мои дети вовсе не мои! Мои – и не мои, как вам это понравится?!

«Наглая ложь!» — хотел было воскликнуть Дик в запале, но внезапно замер с открытым ртом, как громом поражённый. Ведь королева говорила ему… Сама королева говорила ему, что Фердинанд II не мужчина! Вторая встреча в аббатстве святой Октавии, о которой давеча расспрашивал король, встала перед мысленным взором Ричарда как живая. Катари – такая хрупкая и такая сильная духом! – жаловалась ему на мучительные ночи с мужем… На лекарей, не то двух, не то четырёх, которые пытались помочь бессильному Фердинанду зачать наследника… Но тщетно, всё тщетно! Фердинанд Оллар не способен иметь детей.

— Герцог? Почему вы молчите, герцог? — испуганно спросил король, просительно заглядывая в глаза Ричарду.

— Но, государь… Разве вы… Разве вы не…

«Не импотент?» — хотел договорить Ричард, но вовремя прикусил язык.

— Я… Что? — спросил король, побледнев до синевы и разом став похож на большую дохлую рыбину.

Создатель и святые угодники! Да ведь он полагает себя вполне способным произвести потомство! Он думает, что это он отец всех детей, рождённых королевой! Как такое возможно? Разве это может быть?.. Нет! Чушь!.. А если да?.. Но тогда почему королева… Почему тогда Катари…

— Но, государь, её величество сама призналась мне… Что вы не имеете ничего против, чтобы герцог Алва… То есть вы сами настаивали, что бы эр Рокэ…

Как же это сказать, Создатель? Наставил вам рога? Обрюхатил вашу жену? Святой Алан, что за нелепость! А ведь Катари поведала об этом так, что это казалось святым подвигом!

Ричард взял в себя в руки и договорил твёрдо:

— Простите, государь, но всему Талигу известно, что принц и обе принцессы – бастарды герцога Алвы.

Король побледнел ещё больше, хотя, казалось, это невозможно.

— Как? — полузадушенным голосом спросил он. — Королева говорила вам это?.. Она говорила, что я… Что я… А! — воскликнул он, словно внезапно сообразив что-то. — Так вот о чём вы беседовали в аббатстве святой Октавии! Вот чего она не могла сказать вам при всех во дворце!

И король, круто повернувшись на каблуках, снова нервно зашагал по кабинету.

Ричард опомнился.

— Простите, государь! — воскликнул он в приступе жалости и раскаяния.