Бортник

Сам-то цел остался, даже пчёлы не покусали – то ли от испугу, то ли на работу все улетели. А вот от борти одни щепки остались. Рассказал и про то, как собрался исправлять свою вину.

Баба Яга слушала, молча, только иногда качала головой да охала. Потом разлила по чашам свой чудной взвар, от которого пахло хлебом и ягодой. Подав чашу Фёдору, села рядом с ним и долго молчала.

– Ну, чего ж, отрок, делай, как задумал. Сделаешь всё как сказывал, простит тебя дед. Ну, а не хватит уменья или знаний, приходи. Где живу знаешь, поди, пособлю.

Подскажу, как дальше быть. Да не сиди сиднем-то! Матушка Рябинка уж беспокоиться стала – где ты всю ночь пропадаешь. Беги краешком леса к деду Могуте, он уж в кузне. До солнца ещё горн раздувать стал. Искры так и летели из трубы. Из чего он уголь свой нажигает? Берёза-то берёза, да, может, добавляет чего? Не зря говорят, что кузнецы с самим Перуном дружбу водят…

Старуха ещё долго то ли чего-то бормотала, то ли просто ворчала, а Фёдор был уже далеко от той поляны, которая надолго, если не навсегда, будет жгучим стыдом бередить его сердце.

 

Ослябя

– Есть на Земляничке такое место, самый раз как бор кончается и в березняк переходит, поворот. Не то чтобы совсем поворот. Раньше был поворот, а потом течением-то и спрямило русло. Между старым и новым руслом вроде как островок оказался. Да и не островок вовсе – так, камень из воды торчит, так что только одному на него встать и можно. К новому руслу повернёшься – тут надо на муху хариуса брать: течение, быстрина – он тут кормится.

А коли к старому руслу оборотишься, так тут омут, вода стоялая. Тут хариус отдыхает-спит. И хоть ты ему муху под нос суй, хоть червя, хоть опарыша – не пошевелится. Да даже и на опару с анисом не клюёт. Подчас пальцев на обеих руках не хватает, чтоб сосчитать харюзьев в том улове.

Сквозь щели в крыше светили звёзды, пахло свежескошенным клевером, внизу, топотили овцы да хрустел овсом Бурка.

Вот ты, Ослябя, это щас кому рассказывашь? – Федька приподнялся на локте и посмотрел на стрыя.

Или совсем старый стал? Не помнишь уже – прошлым летом мне то место показывал?

– Тебе мож и показывал, а Ручейку-то не ведомо, что за место такое чудное. А вот ты скажи, Федюня, тебя мамка или тятька учили, старших-то перебивать?

– Ты прости, Ослябя. Не стану боле. Ты сказывай дальше-то. Ручейку и впрямь интересно, наверное.

– Ладно. Ну так вот. Рыбы в том улове несчитано. А рыбку-то не токмо мы с вами любим, а кто ишо? Верно – ведмедь.