Княжич Олекса. Сказ первый.

Поздней ночью Ярослав пришел в келью, где лежал Александр – вокруг него суетился одетый в рванье дед-знахарь, которого приволокли из ближайшего селеньица. Александр весь горел и метался в жару. Дедок, скрипя костями, обтирал раны целебным настоем из коры и трав, и всё что-то бормотал себе под длинный горбатый нос.  

- Прости меня, батюшка, - сказал Александр с натугой. – Моя вина.

Ярослав окинул сына пристальным взглядом: он видел, что, несмотря на боль и лихорадку, Александр крепится и не желает, чтобы суровый отец видел его слабость.

- Потрепали твою шкуру, - сказал князь Ярослав ровно. Помолчав, он обратился к деду: - Как отрок?

- Выправится, ничего с ним не станется. Денёк полежит, хворь сойдет, а через седьмицу и поминать не будет!

Александр встрепенулся:

- Батюшка, не хочу лежать в постели! Завтра поеду рядом с тобой и о хвори не упомяну!

Князь Ярослав покачал головой:

- Как же так? А если на лошади не удержишься, из седла выпадешь да под копыта упадешь? Пока хворый – не сидеть тебе в седле, а только на обозах позади ехать вместе с бабами.

- Усижу в седле! – ответил Александр запальчиво.

- Ты и на мягком месте сейчас не усидишь, после того как тебя псина расцеловала.

- Завтра докажу, что усижу!

- А если поплохеет? – князь нахмурил густые брови и отрезал: - Нет, не ехать тебе завтра со мною. Останешься здесь, Олекса, а дедок этот за тобой ходить будет. Оставлю я при тебе того удальца, что спас тебя, - теперь он приглядывать за тобой будет вместе с кормильцем, - да еще двух воев для пущей охраны.

А как поправишься, то вослед мне с ними и отправишься.

Александр понурился и, смирившись с его волей, проговорил:

- Как скажешь, так и будет, отец.

Ярослав будто хотел еще что-то прибавить, но промолчал. Отвернувшись, он вышел прочь из кельи. Наутро князь вместе с дружиной покинул монастырь.

Оставленный в монастыре Александр бесконечно досадовал; мысль о том, что Фёдор едет с отцом в Новугород, где их будет хлебом-солью встречать вольный народ, жгла его сильнее, чем раны и лихорадка.

Мусуд, проводивший время у изголовья Александрова, догадывался, что гневит княжича: Александр считал, что Фёдор повинен в напасти, случившейся с ним - и именно Фёдор должен лежать лёжнем и кусать локти от злости и бессилия!

- Не серчай, княже, - говорил Мусуд со своей обыкновенной мудростью, желая утешить мальчика. – Порой за одно мгновение случается больше, чего не случается и за целый год. Спешить нужно так, чтобы не пробежать мимо своего дома.