Княжич Олекса. Сказ первый.

Глянув на князя, Миланья убедилась в правдивости людской молвы, а стоило ему заговорить, как она поежилась – действительно, медвежий рык!

         - Кто такая? Чьего роду-племени?

         - Жена твоего верного слуги, Микулы Славича, - Миланья отвесила князю земной поклон. – А раз жена становится единым телом с мужем своим, то я его роду-племени и принадлежу у русичам.

         - Гладко говоришь, - князь окинул ее тяжелым взглядом. – Не желаешь, значит, назвать места, откуда прибыла?

- Не прибыла.

Привезли меня силой. Мое родное селение сожгли татники, а меня взяли в полон. Микула Славич выкупил меня, за что я поклялась быть ему верной женой. Теперь здесь мой дом и мой супруг – мой род.

         - Говорят, ты тайны целительства ведаешь? – продолжил князь, видимо, удовольствовавшись ее ответом.

         - Ведаю, пресветлый князь, - она склонила голову.

         - А роженице освободиться от бремени сумеешь помочь?

         Миланья подняла взгляд на князя, и успела приметить мелькнувшую в его лице муку, которую он тотчас постарался скрыть.

Ей стало ясно, для чего князь приказал доставить ее. Все в Переяславле-Залесском знали, что молодая жена Ярослава – княгиня Феодосия – на сносях и вот-вот должна родить.

         - Сумею.

         - Ежели справишься - щедро вознагражу, - сказал князь ей.

         - Ведите меня к роженице, - ответила женщина спокойно.

Князь подал знак  рукой и старуха, закутанная в черное, затопала больными ногами прочь из гридницы, указывая Миланье дорогу. Они поднялись наверх, в покои, расположенные в самой лучшей части терема. Еще не распахнулась дверь в горницу, а знахарка уже услышала тяжкие стоны, полные боли. За порогом она увидела столпившихся подле ложа старух-повитух, те облепили роженицу со всех сторон - двое из них заставляли княгиню глотать темный отвар из глубокой плошки, а прочие давили руками на живот, как бы желая выдавить плод из ее чрева.

Княгиня – обнаженная и вся взмокшая – металась под их руками, обезумев от непереносимой боли.

         - Как давно она пытается разродиться? – спросила Миланья свою проводницу.

         - Со вчерашнего утра, - скрипуче отозвалась та.