Княжич Олекса. Сказ первый.

Пока готовилась еда в печке, княжичи сидели молча – в последние дни они не ссорились меж собою, отчасти из-за того, что жизнь их стала неспокойна, и надобно было держаться крепко вместе. Старший брат водил носом по воздуху и облизывался, чуя запах рыбной похлёбки и жирной каши на сале. Александр разглядывал при неверном свете лучин шушукающихся напротив крестьянских детей – трех чумазых мальчиков и худую девочку с белесыми вихрами. Она, поглядывая исподлобья на княжича, застенчиво улыбалась. Александру хотелось подойти к ним, но гордость не позволяла.

Данила сидел на лавке, подставив спину к горячей печной стене и громко храпел.

Хозяйка подала на стол и княжата с Данилой, которого не без труда растолкали, сели трапёзничать. После, Фёдор, уставший с пути, плотно поев, сразу же увалился на полати, укрылся бараньей шкурой, и заснул. Захрапел на лавке у печи и Данила, а рядом с ним и Федор Данилыч. Александру спать не хотелось; устроившись на своем ложе он понаблюдал, как бедная семья доедает то, что осталось после их трапезы, потом заскучал.

На глаза ему попался Мусуд, пристроившийся на лавке у двери и жующий сухарь.

- Мусуд, поди сюда! – позвал княжич татарина. Когда Мусуд пересел на полати рядом с Александром, тот сказал требовательно: - Скучно, Мусуд и сон не идёт! Ты богат на россказни, потешь меня, не то с тоски взвою!

- Чем же тебя потешить? – хмыкнул Мусуд, погладив черную с проседью бороду. – Про героев заморских да богатырей былинных? Тебе это и Данила-книжник сказывает.

- Тогда о своём сказывай, этого Данила уж точно не знает, - ответил Александр.

– А я послушаю.

- О себе? – Мусуд устремил свои черные глаза куда-то. – Трудно это сказывать да и путано очень.

- Говори!

- Эх, какой! Ну лады, расскажу. Родился я на реке Волаге, близ Хвалынского моря, отец мой торговым человеком был – судёнышко держал, торговал товарами разными: мехами, коврами, шерстью, возил персам мёд да воск, ну а старшие мои братья с ним плавали. Как я подрос – отец и меня стал брать с собой вподмогу.

И вот однажды у персидских берегов налетели на нас ушкуйники лихие, побили людей отцовских и отняли у нас и товар и лодку. Отца разбойники повесили, а нас – сыновей его – привезли на арабский базар, где невольниками торговали.  Там, на базаре этом, глядели люди на нас, как на скот, ну а затем меня разлучили с братьями… Купили меня люди с черными повязками на лицах, одели мешок на голову,  забросили на борзого коня  и поскакали неведомо куда.