Княжич Олекса. Сказ первый.

– Чай, не дети малые! А если уж князь пресветлый сказал, что дело поправит, то уж боятся нечего, его слово - кремень!

Когда в гридницу вошел князь Ярослав, то бояре поспешно встали со скамей и принялись земно кланяться. Ярослав кивнул им благосклонно и, осанисто расположившись на княжьем стольце, обратился к гриднику Торопке Меньшому:

- Приехал я, а сыновей только мельком и видал. Беги и приведи их сюда, пусть послушают, что я надумал.

- Только Федора и Александра привести, князь?

- Нет, Андрея тоже.

Гридник поспешил выполнить его приказ.

Ярослав ни слова не сказал боярам, пока в гридницу не вошли три его сына. Бояре понимали – князь выучивает сыновей управляться с нелегким княжеским ремеслом. Когда сыновья предстали перед Ярославом, то он на некоторое время задержал их пред собою, пытливо оглядывая каждого из них. И старшего Фёдора, крупного мальчика с унылым и безразличным ко всему взглядом.  И высокого не по годам Александра, чье красивое лицо до боли напоминало Ярославу одновременно и лик отца - Всеволода и лик той – страстно любимой и потерянной. ..  И Андрея – пугливого кочетка, еще не отвыкшего от мамкиной груди и заискивающе льстящегося ко всем. Князь Ярослав повелительно обратился к ним:

- Ну, кто чем хочет похвалиться передо мною, а?

Сыновья недоумённо молчали; тогда Ярослав начал спрашивать каждого из них в отдельности:

- Ну, Фёдор? Что скажешь?

- Грамоту греческую подучил, батюшка, - ответил Федор, ежась под строгим и непонятным отцовским взглядом.

– Песни могу сейчас петь по-ихнему.

- Ну, песни петь можно и по-нашему, - хмыкнул Ярослав и вперил очи в Александра. – А что скажешь ты, Олекса?

Александр упрямо молчал в ответ, не робея и не отводя глаз в сторону.

- Чего молчишь? – осведомился князь, прищурившись на сына.

- Нечем мне хвалиться, - обронил Александр и снова превратился в молчаливого истукана.

- Он на волка-людоеда охотой ходил! – не выдержал Андрей, которому почудилось, что брат нарочно сердит их сурового отца.

– Убили они этого волка да на шесте в город внесли!

- Да? На волка-людоеда, говоришь? – густые брови Ярослава поползли вверх. – Ты, Олекса, то нечисть всякую бьешь как каких-то ряпов, то на волков самовольно охотой ходишь… Неужто сам убил?

Александр побледнел, чувствуя в словах отца насмешку.

- Нет, не сам, - ответил он явно через силу. – Мусуд убил.

Княжич не знал, что Ярославу стало известно о его самовольстве еще до того, как Андрей выдал брата.