Княжич Олекса. Сказ первый.

Здесь Волага заметно сужалась, мельчала, а течение было слабым; в этом месте переправлялись на противоположную сторону те, кому нужно было не теряя времени повернуть в сторону реки Днепрь. По разумению Водовика именно тут Ростислав и его отряд будет переправляться через Волагу – а нападение на переправе всегда на руку нападающим! Тем более что отряд вражеский невелик.

Меж древесными стволами то тут, то там сверкала пламеневшая гладь реки Волаги, отражающая уходящее за край земель светило. А за спиной сгущались сосновые дебри.

И в дебрях этих притаилась с две сотни воинов, которых боярину удалось собрать на новугородских и смоленских землях.      

Сотня воинов была  новугородская – та самая, что увёл с собою Водовик. Остальные копья*  нашлись в смоленском княжестве, терпящим бедствия и разрываемым усобицей. То были волжские ушкуйники, явившиеся  на зов князя Святослава Мстиславича, добивавшегося княжьего стольца. По смерти Мстислава Давидовича, князя Смоленского и друга Ярослава Всеволодовича, Святослав, приходясь покойному князю двоюродным братом, стал требовать власти.

Народ в княжестве не принял Святослава и поднял мятеж, с которым своими силами тот справиться не мог. Вот и призвал он вольников-головорезов, чтоб помогли усмирить бунт и взять Смоленск; разбойники кружили по смоленскому княжеству, грабя край и выжигая веси. А Водовик – не будь дурак! – прикормиться головорезам предложил, пообещав большое вознаграждение, если помогут они отбить княжича Ростислава у малочисленной охраны.

Старательно боярин Водовик и его сообщники выглядывали на торговой дороге долгожданный отряд.

- Князь Ярослав, мож быть и умён и ловок, но сотворил он это дело как настоящий ветрогон! – посмеивался Водовик, делясь своими мыслями со Звягой Рудницей, вожаком волжских ушкуйников. – Княжича Ростислава отправить к отцу при такой слабой защите! Хотя, ясно, отчего так. Не его ж сын - да и Михайло Черниговского Ярослав добром не вспомнит за всё, что было.

Вот, поди, оттого и не дал князь Ростиславу доброго сопровождения… А оно мне на руку!

Невысокий, но широкий в плечах, рыжебородый Звяга, чье лицо было рассечено толстым багровым рубцом, прислушивался к словам опального новугородского посадника, бросая в его сторону задумчивые взгляды. Взгляды эти скрывали за собой презрение, которое вожак ушкуйников питал к этому надменному и глупому боярину.